Всё это время ей писал и звонил Стас, переживая за состояние небезразличной ему девушки. Он присылал в отель цветы, пытался приглашать её на ужин и прогулки, но Таня сжималась в комок на кровати и отказывалась, пытаясь пережить дурацкую, невыносимую боль.
В конце концов, девушка взяла билет до Рима и улетела, чувствуя, что очень нуждается в поддержке любимой подруги.
— Рассказывай, давай. — вздохнула Даша, которая встретила в аэропорту свалившуюся как снег на голову подружку.
Они сидели на кухне в её римской квартире. Суворина выкладывала на тарелку свежайшую, ещё тёплую пиццу, заваривала кофе, наливала для Тани вино и, в завершении, достала вкусные канолли*, которые были полчаса назад изготовлены в кондитерской около её дома.
Ерёмина страдальчески взглянула абсолютно больными глазами и изложила подружке всю подноготную.
— Как? — недоумевала Дарья, сочувствующе глядя на Таню. — Ну как такое возможно?
— Это ещё не всё… — наконец, добавила анастезиолог.
— Что ещё?
— Я беременна. От Лаврентьева. — призналась девушка и расплакалась.
Суворина посмотрела куда-то вдаль. В этот момент в её памяти начали всплывать те события, которые произошли с ней самой. Вспомнилась и измена Владимира, и смерть сына, и тяжёлый развод… И снова стало нестерпимо горько.
Этот поток воспоминаний был прерван внезапной, острой болью внизу живота. Не удержавшись, Даша вскрикнула и поморщилась.
Несмотря на слёзы и своё состояние, Таня тут же встрепенулась.
— Дашка, что? — она встревоженно уставилась на подругу.
— Больно… Очень больно… — почти прошептала та.
— Так, спокойно! — Ерёмина тут же забыла о всех переживаниях и закружилась вокруг девушки.
В один момент отошли воды.
— Ты сегодня родишь! — волнуясь за подругу, сказала Таня.
— Да неужто? — тяжело дыша ответила Суворина. — Я знаю! Дай телефон, скорую вызову.
Через два часа, Дарья уже лежала в своей палате, а рядом, в люльке сладко спала новорождённая малышка.
— Какая она маленькая… — роняя слёзы радости, прошептала Татьяна, стоя над ней. — Прости меня, Даш. Я эгоистка. Заставила тебя нервничать, из-за меня ты не доносила до конца срока.
— Танька… Прекрати. Главное, с ней всё хорошо. Будешь крёстной Машеньки? — спросила, улыбаясь, Суворина.
— Спрашиваешь! Господи, какое счастье у тебя теперь есть…
— Да, никому не отдам эту девочку. Она теперь моё всё.
— Я тоже рожу и у меня будет маленький человечек, который никогда не предаст. — улыбнулась Таня.
— А Горин?
— Не знаю, Дашка. Не могу я пользоваться его чувствами снова. Хотя он настаивает… А с другой стороны, ребёнок теперь. От другого.
— Стас классный. Я уверена, что раз он так тебя сильно любит, то и ребёнка примет и растить будет как своего.
— Не знаю. Поживём, увидим. — ответила Ерёмина.
*Канолли — традиционный сицилийский десерт: вафельная хрустящая трубочка с начинкой из сыра, пропитанная сиропом, местным ликёрным вином или розовой водой.
Прошло три года.
— Танюш, ты готова? — Стас появился в дверях гардеробной.
— Да, сейчас едем. — улыбнулась девушка.
— Давай, а то грех опаздывать к подчинённым то! — шутливо пригрозил пальцем бизнесмен и ушёл.
Горина завершила образ тем, что собрала волосы в пучок и надела небольшие серьги с аметистами, которые ей подарил муж на минувшую годовщину.
После этого, Татьяна спустилась вниз. В столовой няня уже кормила их сына перед тем, как отвести в детский сад.
— Мамоська, я не хосю касу! — завидев мать, возмущённо сообщил Миша.
— Хороший мой, — девушка подошла к нему и погладила по голове. — Надо. Давай ещё пару ложечек за меня, ладно?
Мальчик, отчаявшись заручиться поддержкой, кивнул.
— Я люблю тебя, мой сладкий! — и Горина, чмокнув его в нос, повернулась к няне:
— Лада, я постараюсь быстро разобраться с делами и быть к трём. Вы, кажется, отпрашивались на вечер?
— Да, спасибо большое, Татьяна Андреевна! — улыбнулась молодая гувернантка сына.
— Любимая моя, опаздываем! — мягко оповестил ещё раз Станислав, подойдя сзади и слегка приобняв жену за талию.
— Всё, поехали! — согласно кивнула Таня и они спешно покинули дом.
Станислав, как и предполагала Дарья, оказался не из робкого десятка, стойко приняв новость о таниной беременности от другого и не уставая делать вновь и вновь предложение руки и сердца. Его старания были вознаграждены и Татьяна, всё-таки, уступила собственным страхам и принципам, понимая, что если и не найдёт в этом браке любви, то обретёт хотя бы покой, уважение и уверенность в верности и преданности супруга.
Они переехали в славный город на Неве, где купили дом. Кроме того, Горин, не забывая о танином призвании, купил жене клинику, которой она теперь успешно руководила.
*
Жизнь Дарьи текла в размеренном ритме. В настолько размеренном, насколько позволяли обстоятельства. Суворина растила дочку, в которой не чаяла души, руководила римским филиалом и периодически прилетала в Россию. Хотя, чаще все её близкие и друзья прилетали к ней. Это было невероятно удобно — для них римские каникулы, для Даши встреча с дорогими людьми.
