«И что теперь делать?» — продолжался поток мыслей уже после того, как она выйдя из душа взвесилась и, довольная результатом, начала наносить любимую сыворотку и крем на лицо. «Как сказать ему, что я не настроена на служебный роман, да и на роман вообще, тоже не настроена?».
Эти размышления не оставили девушку и за завтраком, состоявшем из омлета, цельнозерновых хлебцов, небольшого количества творога, заправленного греческим йогуртом и добавленным туда манго и гранолой, и чашки зелёного чая. «С одной стороны, он — шеф. Отказ может повлечь за собой проблемы по работе, а с другой стороны… Он же мужчина. И если он настоящий мужчина, то он должен всё понять и перейти обратно на более формальный вид отношений».
В это же время, Владимир Александрович, тоже поехал домой привести себя в порядок и позавтракать, и тоже думал о результатах встречи с замом: «Уникальная девушка эта Даша. Я, собственно, данный вопрос мог и в офисе решить. Нельзя же этого не понимать! Приехал специально в такую рань, зная, что она бегает по утрам. А она, как ребёнок радуется цветам и делает вид, что не понимает, зачем я явился. Интересно, специально хочет подольше затянуть период ухаживаний и неопределённости или что-то другое под этой маской неприступности? Что же, я подожду».
Прошло две недели. Наступил холодный и снежный декабрь. Суворин продолжал оказывать Дарье знаки внимания. В её кабинете то и дело появлялись свежие тюльпаны, вкусные пирожные и конфеты. Он приглашал её на ужины и обеды, но девушка, зачастую, отказывалась и уходила от ответа. Она не знала, как правильно сказать и объяснить мужчине, что не хочет отношений.
Причиной тому было, как это ни банально, давно разбитое сердце Лазаревой. Началась эта история давно и была просто огромной раной. С того момента, Даша стала сильнее, уверенней, но всё больше отдалялась от мужчин. Она закрылась, выстроив вокруг невидимую каменную стену за которой, как она предполагала, была в абсолютной недосягаемости. Девушка боялась впускать кого-то в душу и сердце, которое, ко всему прочему, всё ещё тосковало и болело по одному и тому же мужчине, но им было не по пути…
В один из пасмурных декабрьских дней, она засиделась допоздна в офисе, вникая в детали нового проекта их компании. Все сотрудники уже ушли и Лазарева была уверена, что она одна.
Даше было не привыкать сидеть до победного, выполняя какую-то работу. В своё время только это и спасало её от тоски, одиночества и грусти. Она зарывалась в документацию с головой, забывая поесть, поспать. Много раз сотрудники уходили, видя её за столом над бумагами, а когда возвращались, картина осавалась неизменной. Дарья Юрьевна могла так увлечься, что не замечала, как пролетает ночь.
В тот вечер, её отвлек от работы звук открывающийся двери кабинета. На пороге стоял Суворин.
— Что это вы так поздно, Дарья Юрьевна? — поинтересовался начальник.
— Работаю над новым проектом. Как раз из бухгалтерии расчёты пришли, вот, сопоставляю реальность с предположениями. — почти не смотря на мужчину, а в бумаги, произнесла Лазарева.
— Много работать вредно. — как-то просто, но заботливо произнес генеральный, таким почему-то мягким и родным голосом, что девушка оторвалась от документов и посмотрела на него. Шеф улыбался. Его глаза излучали добро и нежность. То, чего ей не хватало уже несколько лет подряд. Именно этого и хотелось: заботы, нежности, опеки. Даша вдруг поняла, что устала быть бесконечно сильной, решать все вопросы, надевать маску стойкости и безразличия… Она испугалась внезапно нахлынувших чувств и ответила:
— Работа сама себя не сделает, что поделать. Я привыкла. Не выполню я, не выполнит никто. — и снова сделала вид, что погрузилась в бумаги.
— Хватит, я вас краду. — подойдя к столу и захлопнув крышку её ноутбука, резко отрезал Суворин.
— Ну и что же вы наделали, Владимир Александрович? Там же три часа работы не сохранённой. — как-то устало и равнодушно произнесла Дарья.
— А с вами по-другому нельзя. Ничего, потом автосохраненную копию запросите и всё. Собирайтесь, поехали. — безаппеляционно заявил мужчина.
Даша даже не стала выяснять куда они едут и зачем. Ей захотелось просто идти наобум с человеком, которого она упорно избегала, но к которому, почему-то тянуло.
Они сели в машину, помчавшую по улицам Москвы. Водитель мягко притормозил около храма Христа Спасителя. Владимир вышел, помог выйти девушке.
— Вот и приехали. — повёл рукой он, демонстрируя окрестности.
— И какова цель нашей поездки сюда? — это было первое, что произнесла Лазарева за столь долгое время, после ухода из офиса.
— Ночная прогулка по Москве. Без проблем, без тараканов в голове, без предрассудков.
— Это как-то совсем не по деловому. — оставалась непреклонной девушка.
— А бегать вместе в пять утра это очень по деловому? — не остался в долгу Владимир.
— Владимир Александрович… — она только набрала воздуха, чтоб снова возразить, но он прервал её порыв, взяв за плечи и сказав:
