– Здесь не детский сад, а производство! – загремел вдруг режиссёр. – Идёт озвучение и актёры должны работать, а не изгаляться. Не получается творчески, попробуйте по шаблону!
В зале наступила тишина, прерываемая всхлипываниями Наташи. Виноградов попытался вмешаться.
– Владимир Сергеевич, вероятно произошла какая-то ошибка. Во время съёмки я находился недалеко от актрисы и помню, что она в той сцене произносила совсем другой текст, возможно поэтому и происходит несовпадение изображения и звука.
Светланов недоверчиво посмотрел на оператора и громко сказал:
– Вы что, нас за дураков принимаете или считаете, что все здесь больны белой горячкой?
Виноградов примирительно махнул рукой, а режиссёр подошёл к Наташе взял из её дрожащих рук сценарий и сравнил его со своим…
Что тут началось! Можно было подумать, что у Светланова истерика, так как он размахивал руками и громко кричал:
– Нет, я этого так не оставлю, я этого сценариста Красовского под суд отдам! Кто дал ему право менять утверждённый текст сценария? Возможно он думает, что мы клоуны, которые будут плясать под его дудку? Нет, он ошибается! – и с этими словами режиссёр выбежал из зала.
– Понёсся в дирекцию, – с усмешкой сказал Иван Спиридонов. – Работать мы начнём не раньше, чем через час. Желающие поесть могут сходить в кафе.
Тон-зал быстро опустел и уже в творческом буфете, пробуя горячий кофе Виноградов попытался успокоить актрису:
– Не надо по пустякам расстраиваться, дурочка. Этих режиссёров в твоей жизни будет ещё миллион и если из-за каждого слёзы лить, то их у тебя на всех не хватит.
Но Наташа никак не могла успокоиться и всё вытирала платочком мокрые глаза.
– Если он и дальше так орать на меня будет, то я этого не выдержу.
– Ну что ты, глупенькая. Мы же провели вместе большую экспедицию и всё у тебя получалось, а тут вдруг сорвалась, – Виноградов ободряюще улыбнулся. – Всё будет у тебя хорошо.
Через час, пообедав, вся творческая группа собралась в тон-зале. Последним вошёл режиссёр и выглядел он виноватым.
– Друзья мои, – неуверенно начал Светланов. – Произошла досадная ошибка и я должен извиниться перед Наташей Васильевой. Наш сценарист Семён Красовский самовольно изменил текст и дирекция не соглашается вторично корректировать сценарий. Придётся нам приспосабливаться, ведь дублируют же как-то зарубежные картины, а там русский текст не соответствует изображению.
Снова включился проектор и по экрану побежало изображение, а Наташа бодрая и уверенная в своих силах, чётко произнесла:
– Мне очень плохо, я снова одна, любимый ушёл от меня. Я не помню, какой это был по счёту любимый, к сожалению не первый. Нельзя сказать, что я распутная девица, которая любыми средствами старается заполучить мужика, нет, я просто женщина, стремящаяся создать семью. Я, как все нормальные женщины, хочу иметь мужа и детей, хочу любить и быть любимой, но создать семью всё никак не получается, мужики бегут от меня один быстрее другого и я никак не могу понять почему? – в этом месте актриса сделала небольшую паузу и, пристально вглядываясь в изображение, продолжила: – Вот я и думаю, не отказаться ли мне от этой идеи и заняться другим делом, ну например начать петь. А почему бы и нет, говорят, что раньше у меня был хороший голос…
В этот момент в проекторе закончилось кольцо плёнки и режиссёр воскликнул: – Стоп!
– Наташа, у вас всё было хорошо и замечаний у меня нет, но меня удивляет, как монтажница Валя умудрилась склеить такое большое кольцо, к тому же со столь сложным текстом. Может быть вы сами Валя попробуете озвучить этот текст?
В зале наступила напряжённая тишина, а затем послышался робкий голос монтажницы:
– Владимир Сергеевич, я даю вам слово, что больше такого не повторится все остальные кольца получились маленькие и актёрам будет их легко озвучивать.
– Ну хорошо, я полагаюсь на ваш опыт, – режиссёр сел в кресло и спросил у звукооператора: – Иван, можем мы сейчас прослушать, записанную сцену?
– Конечно, – отозвался Спиридонов и отдал короткую команду в аппаратную.
В зале зазвучал голос Наташи, такой родной и знакомый, что у Виноградова от волнения сжалось в спазме горло. Он смущённо оглянулся по сторонам проверяя не заметил ли кто его минутной слабости и только убедившись в том что все внимательно смотрят на экран, успокоился и перестал ёрзать в кресле.
– Так, замечательно! – бодро заявил режиссёр, закончив просмотр дубля. – Я считаю, что звук записан удачно и мы можем перейти к следующему кольцу.
Решающее слово по качеству записи принадлежало звукооператору и Иван Спиридонов, пожевав губами, негромко сказал:
– Запись отличная! Мне нравиться чистота звука и профессиональная техника речи, которой овладела наша актриса.