– Что скажете, Александр Михайлович, снимать скоро начнём?
– Как только, так сразу!
– Егорыч внизу ожидает приказа, чтобы включить приборы.
– В начале надо поливальные машины наладить, отрепетировать сцену с актрисой и массовкой, а уж потом включать свет.
Наташа нетерпеливо ходила по площадке, ожидая начала съёмок. Вдруг мощная струя воды, рванувшись из брандспойта, окатила её ледяным душем с головы до ног. От неожиданности она громко закричала и этот крик разнёсся над площадью. К пожарнику кинулся второй режиссёр и, не сдержавшись, заорал:
– Ты куда поливаешь, козёл! Не видишь, что актриса перед тобой!
– Да я что, я нечаянно! – отходя подальше со шлангом, отговаривался пожарник.
Васильеву сразу же окружили женщины из группы и засуетились, стараясь её согреть. Таня Переверзева сняла с Наташи мокрую куртку, а гримёр Инна Михайловна быстро вытерла лицо полотенцем. Актрису укутали в тёплый халат и увели переодеваться в гостиницу.
Воспользовавшись перерывом оператор Виктор Кравцов вместе с бригадиром Егорычем настроили осветительные приборы, а пожарники опробовали все брандспойты, которые должны были создать на экране иллюзию дождя.
Когда Наташа переодевшись, с тщательно уложенной причёской появилась на площадке, всё уже было готово к съёмке. По распоряжению режиссёра было проведено несколько репетиций и если актриса уже свободно передвигалась перед камерой, то этого никак нельзя было сказать о массовке. Это были не профессиональные актёры, а случайные люди, набранные в основном из прохожих и отдыхающих. Они старались как можно чаще смотреть в объектив кинокамеры и никак не реагировали на указания режиссёра. Пётр Свиридов метался по площадке с мегафоном в руке, стараясь расставить массовку по кадру и ужасно сердился, если что-то не получалось. Светланов стоял у камеры рядом с оператором и, насупившись, наблюдал как работает второй режиссёр. Он понимал, что под мощными струями холодной воды актриса сможет сыграть только один дубль и поэтому вся мизансцена должна быть отрепетирована до автоматизма.
К двум часам репетиции были закончены и группа, которую обещали отпустить сразу же после окончания съёмки, согласилась работать без обеденного перерыва.
Понимая, что необходимо начинать съёмку и в тоже время беспокоясь за состояние актрисы, Виноградов, спустившись с крана, обратился к ней:
– Как настроение, Наташа?
– Нормально, – хмуро откликнулась она.
– Сейчас мы начнём снимать и пожарники включат брандспойты.
– Опять мне лезть под холодную воду?
– Мы снимем только один дубль!
– Спасибо хоть за это, – с горечью сказала Наташа.
– Нам необходимо снять этот кадр так, чтобы он без брака вошёл в картину, – Виноградов старался говорить убедительно, но у него это не очень хорошо получалось.
– Наташа, ты должна понять, – вступил в разговор режиссёр, – что у героини сейчас очень сложное душевное состояние. Она чувствует себя несчастной, но простившись с любимым, не собирается кончать жизнь самоубийством, так как где-то глубоко в подсознании понимает, что жизнь ещё не кончена и впереди целая жизнь. Возможно она ещё будет играть и петь и, когда в зените славы о ней услышит бывший поклонник, то пожалеет о том, что бросил её.
– У меня таких чувств в жизни ещё не было, но я постараюсь это сыграть, – совершенно серьёзно сказала Наташа.
– Да, вот ещё, – спохватился Светланов. – Я надеюсь, что ты не забыла о том, что кадры, которые мы сегодня снимаем, предшествуют твоему выступлению в концертном зале?
– Я помню об этом, – коротко ответила актриса.
Она уже вся собралась, внутренне готовясь к съёмке и, когда по просьбе оператора включили свет, вышла на площадку. Сотни людей смотрели на актрису, но она, казалось, ничего не замечала вокруг и настроилась только на то чтобы передать тревожное состояние своей героини.
После того как были включены брандспойты и струи воды ударили по набережной, режиссёр скомандовал, – Мотор!
Наташа собралась и вышла на площадку. Виноградов, приникший к окуляру аппарата, увидел актрису в кадре и зябко поёжился, так как под мощными струями холодной воды, Наташа сразу же промокла, но, освещённая лучами прожекторов, продолжала идти на камеру. Вот она остановилась и стрела операторского крана стала медленно опускаться, приближаясь к актрисе. Александр увидел взволнованное лицо Наташи, по которому текли струйки воды. Она отбросила мокрую прядь волос с лица и начала монолог:
– Я любила его и буду любить! Пусть он оставил меня, но я не забуду его никогда! Я хотела стать верной женой, но он не понял меня. Мне очень плохо и тяжело жить, но я должна продолжать работу, так как вершин мастерства можно достичь только упорным трудом. Если я стану известной певицей, то он ещё пожалеет о том, что бросил меня.
Под холодными струями дождя актриса всё дальше уходила по набережной. Лучи прожекторов, как привязанные, передвигались за ней. Виноградов плавно поворачивал камеру, стараясь не выпустить актрису из кадра. Когда Васильева отошла настолько далеко, что её маленькая фигурка затерялась на тёмном фоне, режиссёр остановил съёмку.