К тому моменту, когда Эвери вышла из ступора, Маркус уже был в машине и отъезжал от обочины.
Выйдя из личного лифта Маркуса тем же вечером, Эвери вошла в квартиру и направилась прямо к нему, стоящему в холле, и ущипнула за плечо. Маркус отшатнулся, притворяясь, будто ему больно.
— Это все, на что ты способен? — выпрямился Маркус, улыбаясь. — Только не говори, что ты еще переживаешь по поводу дневного инцидента?
Ухмыляясь, Эвери покачала головой.
— Нет, я уже в порядке.
Теребя подол рубашки, она прошла за ним в гостиную.
— Я сделал несколько наложений на «Братьев» сегодня. У тебя получилось прослушать их?
— Да, я прослушал. По-моему, звучит фантастически.
Эвери нахмурилась.
— Немного утомительно играть одну и ту же часть снова и снова, но мне нравится, когда композиция звучит полнее.
Маркус кивнул.
— Пойдем на кухню, я сделаю нам чай. Мне не терпится послушать о твоей песне.
Эвери взяла теплую кружку. Они вернулись в гостиную и сели напротив друг друга. Колени Эвери подрагивали. Маркус внимательно смотрел на нее.
— Эй, прекращай это, — потребовал он. — Не нервничай. Я уверен, песня отличная, поэтому не беспокойся. Если, на мой взгляд, она не подойдет для альбома, поверь мне, я скажу тебе об этом. Давай всегда будем честными друг с другом. Вокруг меня более чем достаточно людей, которые дышат мне в спину.
Эвери съежилась внутри, но просто кивнула в ответ. Она распаковала гитару, вытащила свой блокнот и пролистала страницы. Маркус обратил внимание на поношенное состояние тетрадки и на то, что страницы были заполнены стихами и зарисовками.
— Ты еще и рисуешь?
— Немного, — Эвери виновато пожала плечами и ее изумрудные глаза встретились с его. — Джастин всегда говорил, что эта песня слишком эмоциональная, чтобы использовать ее.
— Позволь мне самому судить, Эвери. Может, для него она была слишком эмоциональной, чтобы иметь с ней дело.
— Может, ты и прав, — согласилась Эвери, положив блокнот на стеклянный кофейный столик, а гитару на колени. — Джастин также говорил, что последовательность аккордов слишком простая, и звучит немного похоже на песню «Аэросмит» «Dream On». — Эвери замолчала, начав наигрывать мелодию и петь тихим голосом, практически переходящим на шепот:
После того, как Эвери закончила, в квартире воцарилась тишина. Она бегала глазами по комнате, переживала и пыталась угадать, что думает Маркус.
Маркус медленно выдохнул и с восторгом в голосе сказал:
— Вау! — он чувствовал тоску и печаль, идущие от Эвери, как свою собственную. Маркус начал подумывать о том, что Джастин, должно быть, просто идиот.
— Эвери, такие песни и есть причины, по которым я занимаюсь тем, чем занимаюсь.
Она кивнула, точно понимая, что он имеет в виду.
— И ты должен петь ее один.
— Ох, нет, нет, нет.
Эвери покачала головой, так как она всегда неловко чувствовала себя в центре внимания на сцене. Джастин никогда не требовал от нее ничего больше, чем бэк-вокал.
— Послушай, — сказал Маркус, положив руки ей на плечи для большей убедительности. — Я просто не могу петь в таком стиле. Кроме того, у тебя замечательный голос, Эйс.
Эвери усмехнулась, более чем польщенная тем фактом, что их отношения перешли на уровень прозвищ.
— Я счастлив быть примадонной на сцене, — улыбаясь, продолжил Маркус, отчего на щеках появились ямочки, — и петь все время лидирующую партию, но эта песня твоя, для твоей мамы, ладно? — Он сел, терпеливо ожидая ее согласия.
Эвери закрыла на секунду глаза, сомневаясь в своем решении. Но она хотела сделать это в память о своей матери, и Маркус, похоже, верил в то, что она вполне способна на это. Открыв глаза, Эвери кивнула, соглашаясь на предложение.
— Песня отличная, но… — Маркус встал, показывая ей, чтобы она следовала за ним. — Возьми свое оборудование. Я хочу тебе кое-что показать.
