Энн не стала лгать, что не может в это поверить или
что не знает об этом.
—
Шпион... — эхом повторила она его слова.
—
Да, сударыня, рыцарь из Дорсетшира. Сэр
Уильям Френсис Эндрю Крейтон. Он был вместе с
Генрихом Тюдором в изгнании, причастен к первой
попытке Генриха занять престол, был схвачен, но бежал.
Бог его знает, как, — очень немногим удавалось
ускользнуть от Ричарда III.
Донован нахмурился. Он чего-то не понимал: Энн
была поражена, но что-то вроде гордости мелькнуло на
ее лице.
—
Завидная биография... в своем роде, — сказал
Мак-Адам. — На редкость умен и едва не обвел нас
вокруг пальца.
Энн взглянула ему в глаза.
314
—
И где же он сейчас?
—
Под стражей.
Энн закусила губу. Он жив... и он рядом. Ей
захотелось как можно скорее уйти, чтобы не выдать
себя. Если кто-то заподозрит, что она любит Эндрю...
Энн задрожала при одной мысли об этом.
—
Еще раз прошу прощения, что потревожила вас;
но мне хотелось все точно знать. Вы должны понять
меня, милорд, Крейтон был очень великодушен и верно
служил нашим интересам.
Энн поднялась.
Донован тоже встал, чтобы проводить ее к двери.
—
Леди Энн!
—
Да?
—
Вас... вас послала узнать о нем Кэтрин?
Энн удивилась.
—
Нет, это интересовало непосредственно меня. —
Она протянула руку, и Донован поцеловал ее. —
Спокойной ночи, милорд.
Она ушла, а его разрывали мучительные сомнения.
Правду ли сказала Энн? Неужели ее подослала Кэтрин?
А раз так, значит, она и в самом деле любит Эндрю
Крейтона!
Донован залпом выпил бокал виски, затем еще один.
Так или иначе, он должен получить ответ на свой
вопрос. С этой мыслью он повернулся и вышел из
комнаты.
20
Эндрю стоял перед Донованом в его кабинете. От
долгого пребывания в темноте его глаза никак не могли
привыкнуть к яркому свету, и от этого он щурился.
315
Однако он внимательно следил за Донованом: тот сидел,
откинувшись на спинку кресла, позади него горел
камин, но на огонь Эндрю смотреть не мог.
По кивку Донована один из его людей приказал
Эндрю снять камзол и рубашку. Тот подчинился,
отдавая
должное
проницательности
Донована:
шотландец хотел видеть его левое плечо. На лице
Донована появилась зловещая улыбка: шрам на левом
плече Крейтона был совсем свежим.
—
Одевайтесь, — приказал Мак-Адам.
Шотландец был одет с безукоризненным вкусом, на
поясе у него висел позолоченный, великолепно
украшенный кинжал. Донован был гладко выбрит.
Эндрю остро прочувствовал, сколь различно их
положение: на нем была одежда слуги, лицо обросло,
волосы спутались.
—
Сэр Эндрю Крейтон? — с издевкой спросил
Донован.
—
Да, милорд, — с полупоклоном ответил Эндрю.
—
Можете сесть.
—
Я постою, — ответил англичанин, испытывая
выдержку Мак-Адама: казалось, тот с величайшим
трудом сдерживал себя. Эндрю интересовало, что было
причиной раздражения Донована. — Прошу вас,
милорд, — сказал Эндрю спокойно.
Он небрежно осмотрел свои ногти, затем зевнул,
раздражая Мак-Адама еще больше.
Голос Донована звучал остро, как наточенное лезвие:
—
Вы до сих пор не повешены, сэр, по одной-
единственной причине: я желаю кое-что узнать от вас.
—
К сожалению, ничем не могу вам помочь. Но
если бы и мог, ничего бы не сказал. Вы человек не того
316
ранга, с кем бы я мог иметь дело даже под угрозой
смерти.
—
Завтра я передам вас в руки Якова. Надеюсь, вы
понимаете, чем вам это грозит?
Донован поднялся, с трудом сдерживая гнев.
Услышав это, Эндрю понял, что он — политический
узник, а, стало быть, последнее слово в его судьбе
должно принадлежать Якову Стюарту, враждебно
настроенному к Англии.
—
Не могу сказать, что доволен вашим
гостеприимством, — ответил он.
—
Король окажется еще менее гостеприимным,
смею вас заверить.
—
Это намек на пытки?
—
Да, — отозвался Донован. — Люди более
сильные начинали говорить после этого.
—
Роль истязателя вам очень к лицу, сэр, —
неторопливо ответил Эндрю, осознавая, впрочем, что
говорит неправду.
Но своего он добился: Донован уже достиг высшей
точки раздражения.
Слишком долго Эндрю отказывал себе в наслаждении
выплеснуть свой гнев. Кровь в нем закипела, ему уже не
хотелось думать и изворачиваться, ему хотелось
действовать.
—
Слушай, шотландец. Если бы я тебя встретил на
поле боя, ты бы у меня давно отправился к праотцам.
—
А давно ли ты ползал у меня в ногах? — не
остался в долгу Донован, делая шаг вперед.
Если бы не охватившее их неудержимое желание
излить злобу, они бы смогли оценить, что стоят один
другого. Но кулаки сжались, кровь ударила в голову.
317
Доновану не терпелось вычеркнуть Крейтона из своей и
Кэтрин жизни, однако в глубине его души зародилось
восхищение перед умом, силой и решительностью
противника. Мак-Адам левой рукой нанес удар по плечу
Эндрю; тот извернулся, так что удар пришелся вскользь,
и немедленно ответил правой. Удар пришелся в грудь
Донована, и человек менее крепкий оказался бы на полу.
