— Зачем надо было болтать с этим шпионом? — не могла остановиться Клер. — «Утро понедельника» — это они написали заказную статью про отравление!
— Я должен все помнить, по-твоему? — огрызнулся Жюль, стягивая с головы поварской колпак. — Надо раздобыт еще масла, и побыстрее… — он сделал шаг от стола, но месье Форсетти что-то закричал, размахивая руками.
Они с месье Ансельмом подошли к столу брата с сестрой. Лицо у распорядителя королевского двора было виноватым, у Форсетти — надменным.
— Какая досадная неприятность, — месье Ансельм щелкнул пальцами, чем мгновенно вывел Клер из себя — она и так была на взводе, а этот жест доконал ее окончательно. — По условиям конкурса вы не имеете права отлучаться от стола до конца приготовления. Придется вам обойтись без масла, шеф Жюль.
— Как вы предлагаете приготовить цыпленка «Монморанси» без масла?! — Клер взорвалась почище упавшей бутылки.
— Надо было проявить аккуратность, мадемуазель, — заявил Форсетти. — Повар обязан заботиться о сохранности продуктов.
— Но мы не виноваты! — Клер стукнула ладонью по столу. — Этот репортер умышленно сбросил бутылку!
— Какую ересь вы несете, — недовольно скривился Форсетти.
— Сожалею, но правила есть правила, — добавил месье Ансельм. — Вам придется обойтись тем, что есть.
Клер в отчаянье обвела взглядом бушующую толпу — кто-то требовал принести масла, кто-то ругал Жюля за неловкость. Взгляд девушки выхватил знакомое лицо — месье репортер грызет кончик карандаша и посмеивается. А рядом с репортером… стоит мадемуазель Агнес — на сей раз в нежно-розовом платье, прикрываясь кружевным зонтиком. Заметив, что Клер смотрит на нее, Агнес подняла тонкую руку, затянутую в перчатку, и помахала ей, как старой знакомице.
— Это она! — Клер не могла больше сдерживаться. — Это ваша дочь устроила этот спектакль!
— Моя дочь? — месье Форсетти смерил девушку возмущенным взглядом. — Поостерегитесь бросаться такими словами, уважаемая. Иначе я вас дисквалифицирую еще до дегустации. За недостойное поведение.
— Клер, — Жюль приобнял сестру за плечи, призывая успокоиться.
Клер так и трясло, но она заставила себя промолчать. Скандалом здесь ничего не добьешься. Они не остановятся ни перед чем, идут на любую подлость. Она перехватила взгляд Ренье — тот смотрел сочувственно и, указав на стол, покачал головой. Среди его ингредиентов не было масла.
Как будто они позволили бы поделиться! Клер была вне себя от гнева. Отстранив Жюля, она уставилась невидящими глазами на подготовленного цыпленка, которого полагалось смазать масляной глазурью, чтобы при жарке получилась хрустящая золотистая корочка.
Неужели, все пропало? Неужели — все?..
Цыпленка можно потушить, но тогда внешний вид будет проигран. Цыпленок «Монморанси» должен быть золотистым, как солнце, коричневатым, как карамель, чтобы насыщенным цветом гармонировать с вишневым соусом. Карамель и вишневый цвет — это нельзя изменить…
Карамель…
Клер поправила головной платок и отряхнула фартук. К ней вернулась ее прежняя деловитость.
— Жюль, мы сделаем иначе, — она схватила маленькую кастрюльку и поставила ее на жаровню. — У нас есть соль и…
— Хватит, Клер, — сказал брат очень спокойно. — Пора покончить с этим.
— Покончить с чем? Не тяни время, мы можем не успеть!
— Очнись, мы уже проиграли! — он взял ее за плечи и ощутимо встряхнул. — Не надо продлевать агонию.
— Какую агонию? — залепетала Клер, понимая, что то, что происходит сейчас — это страшнее, чем разбитая бутылка с оливковым маслом.
— Я сейчас же иду к судьям и говорю, что мы не можем готовить без масла, — Жюль смотрел ей прямо в глаза, и Клер казалось, что она впервые увидела своего брата — таким незнакомым было его лицо. — Прекрасный повод выйти из конкурса с честью. Досадная случайность — это не проигрыш. Неприятно, но не унизительно.
— О чем ты, Жюль?! Мы еще не проиграли!!
— Надо остановиться, — повторил он тихо, но со значением.
— Никогда, — также тихо ответила Клер.
— Ты не сдашься? — вздохнул Жюль.
— Никогда!
— Я знал, что все так будет, — снова вздохнул он. — Что ж. Я хотел, как лучше, Клер. Извини, ты не оставила мне выхода.
И он направился прямо к судьям.
— Жюль! — крикнула Клер, бросаясь за ним. — Не делай глупостей!
— Это ты занимаешься глупостями, — сказал он. — Но я больше в них не участвую.
— Что происходит, шеф Лефер? — спросил Форсетти.
— Не делай этого! — Клер хотела крикнуть, но горло перехватило.
— Я хочу отказаться от участия в конкурсе, — спокойно сказал Жюль, не обращая внимания на сестру, которая цеплялась за него, как утопающая. — На самом деле, шефом в нашем бушоне был не я, а моя сестра. Это противоречит правилам состязания, поэтому прошу снять мою кандидатуру.
Клер замерла, как громом пораженная этим предательством.
Что касается судей — все трое, включая месье Форсетти, попросту онемели. Месье Винсент покраснел, как рак, он вынул из кармана ужасный лиловый платок в желтую клетку и вытер вспотевший лоб.
— Что за дурацкие шутки вы вздумали устроить на финале? — обрел, наконец, дар речи месье Форсетти.
