– Теперь курю, – Стас пожал плечами, улыбнулся и ещё раз закашлял.
– Зачем тебе это всё? – очень серьёзно спросила я, имея в виду наш очевидный флирт.
– Ты моя Снегурочка! Маленькая девочка в белой шубке, на ресничках снег, щёчки румяные, губки алые, улыбнись в ответ.
Он широко улыбнулся, подошёл ко мне максимально близко и поцеловал.
Весь мой, казалось бы, развитый мозг был против, но, видимо, остальное тело было ему уже неподвластно. Моя белая пушистая шубка, снег, падающий огромными мягкими хлопьями, словно шматками белоснежной ваты, действительно придавали происходящему атмосферу волшебной предновогодней сказки. Снегурочкой меня никто до этого не называл. Красавицей, милашкой, принцессой и прочей банальщиной – да, а вот Снегурочкой…
– Я ведь живая, настоящая, – сказала я тихо, всё ещё находясь от Стаса на расстоянии поцелуя.
Этими словами я хотела ему намекнуть, что не стоит играть с моими чувствами и дарить мне призрачную надежду на красивую и светлую любовь.
Он не успел как-то отреагировать, потому что мы услышали, как на крыльце клуба зашумели люди. Оказалось, что часть гостей собиралась ехать в Заозёрск в кафе, поскольку время аренды Дома культуры закончилось. Моё время, кстати, закончилось тоже, и я сказала Стасу, что мне нужно домой. Он громко рассмеялся.
– Разве Золушка не может отпроситься у своей крёстной феи ещё на пару часиков? Смотри, карета ещё не превратилась в тыкву, – Стас кивнул в сторону десятки Завранского.
– А мне кажется, что это тыква ещё не превратилась в карету. Опасная заварушка, конечно. Но я, пожалуй, рискну.
Придя домой, я позвала маму на разговор. Мне хотелось поделиться с ней своей радостью от нового знакомства, но я понимала, что это сродни чистосердечному признанию преступника-рецидивиста, которому грозит пожизненное лишение свободы.
– Мама, праздник продолжается. Там очень здорово! Разреши мне сходить ещё на час, пожалуйста. Ну, пожалуйста! Мне правда очень хочется пойти, – я буквально умоляла.
К моему удивлению, мама согласилась, но всем своим видом показала, что эта идея вовсе ей не нравится. Конечно, мне пришлось соврать, что праздник продолжается в Доме культуры.
Боясь, что тыквенная компания меня не дождётся, я неслась со всех ног и перешла на быструю ходьбу лишь тогда, когда увидела разрывающуюся от смеха и громкой музыки машину пухляша. Открыв заднюю дверь, я поняла, что для меня совсем нет места. Стас с ехидной улыбкой похлопал себя по коленям, приглашая меня расположить свою молоденькую попку на его квадратных бёдрах. Естественно, так лихо и сумашедше я ещё не каталась. Подъехав к Заозёрскому кафе «Ветхая избушка», шумная компания с хохотом выкатилась из автомобиля. Мы со Стасом остались вдвоём на заднем сиденье. Зайти в кафе нас никто не звал.
Мы ни о чём не разговаривали. Рты наши были заняты друг другом. Целовались мы так, словно в результате этих поцелуев должен был остаться лишь один из нас, так как он попросту бы съел другого. Подсознательно я понимала, к чему эта страсть должна была привести в тот вечер. Понимала, хотела этого и боялась, поэтому оттягивала момент перехода к конкретным действиям настолько, насколько мне хватало сил. Через несколько минут Стас заподозрил, что червячок сегодня в домик не попадёт, и резко прервался:
– Что не так?
Я молча пожала плечами.
– Ты что девственница? – вопрос Стаса больше звучал как утверждение.
Он явно был удивлён и даже поражен этим фактом. Немного подождав, чтобы перевести дыхание, Стас спросил:
– Ты сама-то этого хочешь?
– Да, наверное… – мне сложно было так открыто говорить о сексе, обычно я была раскрепощённой только в своих фантазиях.
– Тогда нужно подождать, – мой рыцарь почему-то выглядел довольным, несмотря на облом.
– Чего подождать? – я, кажется, расстроилась в отличие от Стаса.
– Более подходящей ситуации. Такая прекрасная девушка не может лишиться девственности на заднем сиденье старенькой десятки, – спокойным тоном объяснил Стас и погладил меня по пряди волос, свисающей на лицо.
Скорее всего, я бы просто сошла с ума от такого благородства, но не успела, так как дверь машины резко распахнулась.
– Ленка, ты чё тут делаешь? Там твоя мать уже вовсю «Избушку» шмонает! Сейчас ментов вызовет! – кричала Оля, будто была моей соучастницей в страшном преступлении.
Сердце моё сжалось, замерло и упало на дно живота тяжелой глыбой. Тут же за руль не менее тяжело упал весёленький кругленький водитель и с каким-то жутким невротическим смехом сам себе приказал:
– Погнали! Щас доставим Золушку домой.
Мы со Стасом по-прежнему оставались вдвоём на своих местах, ударяясь головами о потолок машины на каждой кочке с интервалом в секунд сорок. Я вцепилась в него онемевшими пальцами и постоянно оглядывалась назад, прячась от фар, что слепили нас сзади дальним светом. Внутри вибрировал ливер от всё ещё не стихшего возбуждения, нарастающего страха, и, как говорится, ещё оливьешкой траванулась, наверное.
На трассе нам удалось оторваться от погони, и домой меня привезли раньше, чем успела добраться до Конёво мама. Времени оставалось считанные секунды.
