– Ты божественная! Нет, ты – Богиня. Ты так юна, красива, умна. Я сошёл с ума. Что мне теперь с этим делать? Ты завладела мной. Я не привык быть от кого-то зависимым. А теперь все мои мысли только о тебе. Я не могу нормально работать, тренироваться, спать. Я точно сошёл с ума, – Стас говорил медленно и тихо, наматывая на палец прядь моих волос.
– Разве я в этом виновата? – мне было одновременно и приятно его слушать, и странно от мысли о своей вине.
– А кто же ещё? Ты же меня в себя влюбила, – он повернулся на бок, подпёр голову рукой и поцеловал меня в лоб.
Нежно ласкаясь и изредка обмениваясь фразами, мы не заметили, как стало совсем поздно. Около часа ночи Стас отвёз меня домой. Прощаясь, он ещё раз поздравил меня с днём рождения и протянул продолговатую зелёную коробочку. В ней лежала золотая цепочка с кулончиком, украшенным маленькими камушками изумрудного цвета.
– Выбирал в цвет твоих глаз, – Стас улыбнулся и сам достал цепочку из футляра, жестом предложив надеть.
– Это просто какая-то сказка, – смущённо ответила я и нагнула голову, чтобы ему было удобнее застегнуть украшение.
Дома меня не стали ругать за позднее возвращение, но строго поинтересовались, откуда такой шикарный букет.
– Кажется, у меня появился молодой человек, – осторожно ответила я родителям. Раскрывать перед ними все карты было ещё слишком рано.
ПЕРВЫЙ ГОД
В воскресенье мама отвезла меня на вокзал. Прекрасные розы остались дома. Цепочку я никому не показывала и спрятала в вещах, чтобы избежать лишних вопросов.
Снова город, снова учёба. Теперь мне по-настоящему не хотелось уезжать. В этот раз не пришлось изображать перед родителями тоску, мне действительно хотелось остаться. Родители были уверены, что я грущу по дому, но грусть моя была вызвана лишь горечью разлуки со Стасом.
Зайдя в свою одинокую квартиру, я рухнула на кровать и замерла. Новая жизнь больше не вдохновляла меня. Душа моя словно застыла на перроне Заозёрска, а пустое тело лежало здесь, на холодной нерасправленной кровати. Около полуночи позвонил Стас.
– Лена, ты чего? Почему ты такая печальная?
– Я так скучаю по тебе, – призналась я.
– Я тоже очень скучаю, – после паузы ответил Стас.
Его ответ словно вдохнул в меня жизнь, наполнив мои лёгкие тёплым, приятным воздухом. Я уснула.
С понедельника в бешеном ритме возобновилось наше виртуальное общение. Мы тратили пакеты по триста СМС за считанные дни, проговаривали сотни часов. Он каждые три-четыре дня пополнял мой баланс. Я установила на телефон «аську» (соцсети на тот момент пока не правили миром), и сообщения стали летать ещё быстрее, ещё чаще. Одной рукой я писала конспекты на лекциях, другой под партой строчила СМС, не глядя, не ошибаясь в буквах. Мои одногруппники к тому времени уже наладили общение и объединились в небольшие компании, дружелюбно сосуществовавшие в группе. Я же потеряла и без того небольшой шанс примкнуть к одной из них, так как на любое общение, кроме как со Стасом, не было ни времени, ни энергии. Теперь белой вороной я была не из-за дешёвой рыночной одежды, а из-за сознательного отстранения от коллектива. Но меня это совершенно не волновало. У меня был свой мир, мир стремительно развивающихся отношений со Стасом.
В начале декабря я узнала, что сессии можно закрывать досрочно по заявлению. Я усиленно зарабатывала баллы, чтобы набрать необходимое количество для закрытия сессии не только досрочно, но и автоматом. В середине декабря я успешно сдала всего три зачёта и два экзамена и была свободна от учёбы до конца февраля. До Заозёрска я летела на крыльях любви к своему ненаглядному. У нас было два с половиной месяца рядом, на расстоянии всего десяти километров! Мы катались на машине по ночам примерно раз в два дня. Иногда заезжали на его работу в офис, ходили в гости к друзьям, у которых и познакомились на свадьбе. Маша отчитывала нас при каждой встрече, бубнила, что всё это неправильно и что мы самые настоящие преступники. А мы мило обнимались на её кухонном диванчике и отшучивались.
