– Это божество, персонифицирующее смерть. Не думаю, что это лучшая идея для татуировок, – сказал он. – Зачем звать смерть, если однажды она придет за нами – рано или поздно?
Раньше я никогда не видела Матвеева таким – философствующим.
– Это просто художественный образ, дурашка. – Я снова коснулась его волос.
– Обещай, что, если захочешь сделать тату, не будешь делать этого, – вдруг попросил он.
– Что-то я не помню, чтобы ты был слишком суеверен.
– Это не суеверие. Это страх за человека, которого боишься потерять.
– Ты боишься меня потерять? – спросила я с недоумением.
– Боюсь.
Всего одно слово, всего один взгляд, пронзающий нежностью, словно игла бабочку, всего лишь одно касание моей руки, и меня накрыло горячей волной странное чувство. Он заботится обо мне. Даня вдруг прищурил глаза – его ресницы тоже слиплись и казались длиннее обычного.
– Ты изменилась больше, чем я думал.
– Это хорошо или плохо? – удивилась я.
– Это нормально. На самом деле так и должно быть. Просто я… погряз в своих воспоминаниях о тебе, Даша. И не заметил, как ты стала другой. Но, надо признаться, открывать новую тебя – это круто.
– Ты тоже изменился, – искренне ответила я. – И я тоже хочу узнавать нового тебя. Хотя, – не смогла не добавить я, – в тебе всегда будет находиться место маленькому пакостному Данечке.
– Может быть, может быть, – ответил он смешливо.
– Что ты щуришься?
– Ослеплен твоей красотой.
– Правда?
– Правда.
Он вдруг притянул меня к себе, взял за предплечья и поцеловал – крепко, но коротко. А после уткнулся носом мне в макушку.
– Клубника, опять клубника, – прошептал он. – Это точно духи.
Я отстранилась и сердито на него глянула.
– Раздражаешь.
– Чем же?
– Слишком быстро, – ответила я и наконец коснулась татуировки на его боку – осторожно, словно она была живой. А после потянулась к Дане за новым поцелуем, положив одну руку на его затылок.
Сначала он был медленным, неловким, нежным, с паузами и тихими словами. Моя рука скользила по его плечу, опускалась к самому сердцу, поднималась к шее. А Даня то гладил меня по спине, задерживая ладонь на пояснице, то обнимал за талию. Однако вскоре наш поцелуй стал чувственным и глубоким. Бархатным. Стал поцелуем, от которого сносило голову.
Сухой жар, влажная кожа, разгоряченные внезапной страстью губы – все это распаляло сильнее и сильнее. И я не знала, что горячее – воздух в сауне или же наши тела. Учащенное сердцебиение, раскаленный воздух, хвойный аромат – это происходило словно не со мной. Но я твердо знала, что Даня в эти минуты охвачен тем же безумием, что и я, а может быть, даже более сильным. И я могу контролировать его и его желание. Я могу играть с ним, если захочу, а могу подарить наслаждение – тоже по своему желанию. Это внезапное осознание придало еще больше чувственности поцелую.
Мы ловили жаркое дыхание друг друга. И я упивалась такой близостью с Даней, которая раньше для меня была непозволительной роскошью. Возможно, я сошла с ума, пойдя на все это. Но я ни о чем не жалела. Не знаю, в какой момент моя спина коснулась нагревшегося дерева, а Даня, сидевший напротив и зажавший коленями мои ноги, стал целовать меня в шею. Знаю лишь, что мне казалось, будто я растворяюсь и сама становлюсь этим сухим раскаленным воздухом…
Однако почти сразу нам помешали. В сауну заглянул Димка. Увидев нас, он присвистнул:
– Простите, ухожу!
И закрыл дверь. Однако волшебство, окутавшее нас с Даней, стало пропадать. Матвеев встал на ноги, пытаясь выровнять дыхание, и протянул мне руку.
– Идем, засиделись, – сказал он.
– А дальше?..
– Даш, – вытер он лоб тыльной стороной ладони, – я же не железный. Не хочу, чтобы ты потом жалела. Да и я тоже. Идем.
Я вздохнула, вложила пальцы в его ладонь и тоже встала. А он смазанно поцеловал меня в висок. Спустя несколько секунд мы уже были в комнате отдыха – и нас с головой накрыла долгожданная свежесть. Только тогда я поняла, как же жарко мне было в сауне. Я сразу же залезла в спасительный бассейн, кайфуя от прохлады, а Даня с разбега нырнул в открытую воду – к ней вела специальная дверь с лесенкой: хочешь – спускайся по ней, хочешь – бросайся в воду с порога.
Димка с веселыми криками поспешил за ним. А мы с Лизой в холодную воду прыгать не рискнули – остались в чистом бассейне. Лиза была так добра, что доплыла до противоположного бортика и принесла мне кусочек ароматно пахнущего арбуза и бокал с соком.
– Освежись, – улыбнулась она. – Вы в сауне так долго сидели… Соблазняла Даньку?
– Или он меня, – ответила я, релаксируя в воде – какой приятный контраст с парилкой!
– Димка сказал, у вас было жарко. – Она протянула свой бокал и стукнула о мой, который я держала в руке. – За любовь!
– За любовь, – повторила я.
– Никогда не видела, чтобы Даня на девушек смотрел так, – призналась вдруг Лиза.
– Как? – уточнила я.
– С нежностью. И тоской, что ли. Не обижай его. Данька у нас, конечно, здоровый мужик, но с хрупкой душевной организацией, – хмыкнула Лиза. – Даже стихи пишет – только тс-с-с, а то меня Димка убьет.
