На танцполе все еще было горячо, разноцветные лучи светодиодного шара пронзали тьму, а музыка гремела так, что пульсацией отдавалась в легких. На одной стороне танцпола зажигали учителя и родители. Краем глаза я даже успела заметить, что наши с Матвеевым родители тоже танцуют и, похоже, им всем очень весело. На другой стороне танцпола веселились парни и девчонки, ставшие в круг, и в центре этого круга показывал азы брейкданса какой-то безбашенный тип из «А» класса. Кое-кто сидел за столиками, мешая ложками мороженое, превратившееся в суп, кто-то стоял под кондиционерами – в помещении было ужасно жарко.
Я стала искать глазами Ленку, однако нигде ее не видела.
– Да-а-аш! – вдруг позвал меня кто-то по имени.
Я резко обернулась и увидела Павла, который почему-то держался за стену и широко улыбался. Пиджак и галстук на нем отсутствовали, голубая рубашка была расстегнута сверху на несколько пуговиц, и вид у него был какой-то помятый. Я тут же поняла: Павел пьян.
– Что тебе? – спросила я.
– Ты мне нравишься, – сообщил Павел, пошатнувшись. – Спасибо, что не кинула ради Матвеева на этом… как его… танце!
Вот идиот.
– Не за что. Слушай, ты мою подругу… – договорить я не успела.
Павел вдруг шагнул ко мне, вцепился ладонями в лицо и поцеловал. Ну как поцеловал… впился горячими противными губами в мои губы – так, что меня передернуло от отвращения. Я почувствовала горький противный вкус алкоголя и дешевых сигарет, и меня захлестнула волна злости. Что он себе позволяет, гад?!
Я тут же оттолкнула его от себя – так, что Павел врезался спиной в стену, за которую еще недавно держался.
– Горячо, – сообщил он все тем же нетрезвым голосом, явно не понимая, что делает.
– Горячо будет в аду, когда я тебя туда отправлю! Козлина пьяная! – выкрикнула я, вытирая влажные губы. Черт, как же противно! Отвратительный запах!
– Тебе не понравилось? – явно расстроился Павел.
Я выдала ему еще несколько бранных слов и убежала, сама не своя от злости. Было ужасно неприятно. И несравнимо с тем, как меня целовал Даня. Лену, явно уставшую от танцев и сохнувшую над бокалом с теплым соком, я обнаружила почему-то за столом другого класса в компании девчонок.
– Ты где была? – удивленно спросила меня подруга.
– Потом расскажу, – нетерпеливо махнула я рукой и покосилась на сидевших рядом девчонок, давая понять, что при них рассказывать не хочу. – Пойдем со мной!
Меняться обувью на глазах у родителей не хотелось. Вдруг все поймут? А мы обязательно должны встретить рассвет! И я утащила подругу в коридор. Ленка всегда меня понимала, как никто другой. И сопротивляться не стала.
– Что случилось? – спросила с недоумением. – И почему ты все время губы трешь, Даш?
– Меня поцеловал один козлина, – призналась я, с отвращением вспоминая влажные губы Павла на своих. – Обслюнявил. Как же мерзко.
– Что-о-о? – протянула подруга и полезла в сумочку. – Слушай, возьми-ка влажную салфетку.
Я стала тереть губы этой салфеткой в надежде избавиться от отвратительного алкогольного привкуса – мне все еще казалось, что он остается на мне. Вот свинья! А я еще с ним танцевать согласилась!
– Боже, как мерзко, как мерзко, – твердила я. – Слюни, алкоголь, фу!
– Еще бы, это твой первый поцелуй, – нахмурилась Ленка. – Ужасно.
Мне показалось вдруг, что на меня кто-то смотрит, и я резко обернулась, но никого не увидела – только директора и нескольких учителей вдалеке. Поэтому я потащила Ленку за угол – от греха подальше. Нам нужна полная конспирация.
– Кто поцеловал-то? – изумилась она.
– Павел. Он был нетрезв, чтоб его… Но знаешь, – осветилось улыбкой мое лицо, – это был не первый поцелуй…
– Что-о-о? – изумилась подруга. – А ну быстро рассказывай!
– Я целовалась с Матвеевым на балконе, – призналась я.
Глаза у подруги округлились, а потом ей стало смешно.
– Серьезно?! С ним? – изумленно спросила она. – И как?
– Обалденно, – призналась я. – Боже, Лен, он целуется так, что у меня до сих пор руки дрожат.
И я все ей рассказала. А потом заявила, что она должна отдать мне свои босоножки и мы пойдем встречать рассвет с компанией Дани.
– Надо было их сразу взять! – всплеснула руками Лена. – Так, жди меня здесь. Я сейчас принесу.
Она убежала, а я села на один из диванчиков, беспокойно барабаня пальцами по коленкам. По времени я успевала, но все равно волновалась. И волновалась не зря – ко мне опять подкатил Павел. Вид у него был несчастный.
– Даш, – горестно сказал он. – Прости, я тебя обидел!
Он сел рядом. Я отодвинулась. Опять он!
– Сам не знаю, что на меня нашло. Как спать-то хочется. – Павел вздохнул и, явно не понимая, что делает, вдруг улегся головой ко мне на колени. Я замерла от возмущения. Вот же зараза, прилип как репейник!
Я вскочила, ругаясь про себя последними словами, и мне вдруг опять показалось, что на меня кто-то смотрит. Но снова я никого не заметила и опять убежала за угол. Почти тут же пришла Ленка. После своих жутких туфель ее босоножки показались мне чем-то райским.
– Идем, у нас мало времени, – снова схватила я ее за руку.
Но Лена вдруг покачала головой.
– Даш, я не могу, – призналась она.
– Почему?!
