Сесил помолчал, проверяя собственную решимость. Убедившись в том, что исчерпаны все доводы и попытки убедить королеву, главный советник достал из внутреннего кармана заранее заготовленное прошение об отставке.
– Тогда я прошу вас меня уволить.
– Это еще что такое? – настороженно спросила Елизавета, увидев бумагу.
– Прошение о моей отставке. Я более не могу вам служить. Время сейчас тревожное. На карту поставлено существование нашего королевства. Если вы не желаете прислушиваться к моим советам, то я не должен давать их вам. Я не сумел убедить вас, значит, от меня в теперешней должности нет никакой пользы ни вам, ни королевству. Я готов помогать вам в любом другом качестве. Вы знаете, насколько дороги мне. Я отношусь к вам как к родной дочери. Но зачем вам я, если вы не слушаете моих советов? Скорее всего, я просто плохой советник, если так и не сумел убедить вас отправить нашу армию в Шотландию.
Елизавета побледнела до такой степени, что Сесил испугался, не случился бы с нею обморок.
– Ты затеял эту нелепую шутку, чтобы выбить из меня согласие? – прошептала она.
– Нет.
– Ты не можешь меня оставить.
– Я вынужден это сделать. На моем месте должен находиться другой человек. Тот, кто сумеет найти более убедительные доводы, к словам которого вы будете внимательнее прислушиваться. Во мне же вы теперь видите чуть ли не врага государства. Я не однажды слышал от вас обвинения в предательстве и измене. Меня перестали принимать всерьез. Я стал таким же ненадежным и неполновесным, как английские деньги.
– Призрак, о чем ты? Кто это не принимает тебя всерьез? Ты же знаешь…
Он низко поклонился и продолжил:
– Я готов служить вашему величеству на любом другом посту, стать поваром или садовником. Я не сочту это позором или крушением своей карьеры. Меня будет утешать сознание того, что там я принесу ощутимую пользу вашему величеству.
– Сесил, довольно шуток! Ты не можешь меня покинуть.
Он стал медленно пятиться к двери. Елизавета протягивала к нему руки. Она была похожа на ребенка, от которого все отвернулись.
– Уильям! Не уходи! Я не могу остаться совсем одна! – крикнула королева. – Из-за Шотландии я уже потеряла единственного человека, которого люблю. Неужели теперь я должна лишиться своего лучшего советника и друга? Ты же знаешь меня с детства. Я всегда верила, что мне есть на кого опереться.
Возле двери он остановился и сказал, не обращая внимания на ее слова:
– Ваше величество, позаботьтесь о собственной безопасности. Разбив шотландцев, французы вторгнутся в Англию. Их продвижение будет молниеносным. Сомневаюсь, что наша армия сумеет оправиться от испуга и оказать им хоть какое-то сопротивление. Не дожидайтесь, пока они явятся во дворец и свергнут вас. Заранее подумайте о месте своего укрытия и подберите тех, кого возьмете с собой.
– Сесил!
Это был вопль отчаяния. Уильям еще раз поклонился, вышел, закрыл дверь и замер, ожидая, что Елизавета бросится следом. Такое уже бывало. Но на этот раз королева не побежала за ним. Вскоре из-за дверей послышались сдавленные рыдания.
– Эми, твоя набожность уже начинает вызывать недоумение, – сказала своей падчерице леди Робсарт. – Люди поговаривают, что ты молишься как католичка. Сама знаешь, нам такая слава ни к чему. Один из моих зятьев видел тебя в церкви и удивился. Служба кончилась, все разошлись, а ты продолжала стоять на коленях.
– Господь не устанавливал продолжительности молитв. Каждый говорит с Ним столько, сколько потребно его душе. А я очень нуждаюсь в Божьем милосердии, – невозмутимо ответила Эми.
– Ты вообще стала сама на себя не похожа, – продолжала мачеха. – Раньше ты была такая… беззаботная. Во всяком случае, не настолько набожная, а теперь только и делаешь, что беспрестанно молишься.
– Когда-то меня ограждала любовь отца, а потом – мужа. Теперь у меня нет этой защиты, – сказала Эми очень просто, будто речь шла об обыденных делах, без дрожи в голосе и слез в глазах.
Эти слова заставили леди Робсарт заявить:
– Дорогая, я знаю, о нем ходило много сплетен, но…
– Это не сплетни, – перебила ее Эми. – Он сам мне рассказал. Все так и было. Потом им пришлось расстаться, чтобы она смогла выйти замуж за эрцгерцога и получить от Испании помощь в войне с французами.
– Он сам тебе во всем этом признался? – Леди Робсарт не верила своим ушам.
– Да. – Эми печально вздохнула. – Муж думал, что я его пожалею. Ему тогда самому о себе поплакать хотелось, вот он и решил, что я проявлю соболезнование. Роберт привык, что я ему всегда сочувствовала и утешала, какие бы беды с ним ни случались.
– Беды?
– Вы помните, каким он вернулся после Кале. Но расставание с нею подействовало на него еще ужаснее. Пожалуй, даже выйдя из Тауэра, Роберт не был таким подавленным. Ведь ему казалось, что я соглашусь на развод и тогда он осуществит мечту своего отца.
– Какую же?
