| It, too, was caught and trying to tear itself free, the wind, like Absalom. | И он тоже рвется на свободу, подумалось Конни, - как Авессалом [Авессалом ехал на муле, ветви дуба оплели ему голову, мул пошел дальше, а Авессалом повис в воздухе (Вторая книга Царств, 18:9)]. |
| How cold the anemones looked, bobbing their naked white shoulders over crinoline skirts of green. | Как, должно быть, холодно подснежникам -белый стан, зеленые кринолины листьев. |
| But they stood it. | Но им все нипочем. |
| A few first bleached little primroses too, by the path, and yellow buds unfolding themselves. | Появились и первые примулы - у самой тропы: желтые тугие комочки открывались, выпуская лепестки. |
| The roaring and swaying was overhead, only cold currents came down below. | Ветер ревел и буйствовал высоко над головой, понизу обдавало холодом. |
| Connie was strangely excited in the wood, and the colour flew in her cheeks, and burned blue in her eyes. | В лесу Конни вдруг разволновалась, раскраснелась, в голубых глазах вспыхнул огонек. |
| She walked ploddingly, picking a few primroses and the first violets, that smelled sweet and cold, sweet and cold. | Шла она неторопливо, нагибалась, срывала примулы, первые фиалки - они тонко пахли свежестью и морозцем. Свежестью и морозцем! |
| And she drifted on without knowing where she was. | Она брела куда глаза глядят. |
| Till she came to the clearing, at the end of the wood, and saw the green-stained stone cottage, looking almost rosy, like the flesh underneath a mushroom, its stone warmed in a burst of sun. | Лес кончился. Она вышла на полянку и увидела каменный дом. Камень, кое-где тронутый мхом, был бледно-розовый, точно изнанка гриба, под широкими лучами солнца казался теплым. |
| And there was a sparkle of yellow jasmine by the door; the closed door. | У крыльца рос куст желтого жасмина. Дверь затворена. |
| But no sound; no smoke from the chimney; no dog barking. | Тишина. Не курится над трубой дымок. Не лает собака. |
| She went quietly round to the back, where the bank rose up; she had an excuse, to see the daffodils. | Она осторожно обошла дом - за ним дыбился холм. У нее же есть повод - она хочет полюбоваться нарциссами. |
| And they were there, the short-stemmed flowers, rustling and fluttering and shivering, so bright and alive, but with nowhere to hide their faces, as they turned them away from the wind. | Да, вот они: дрожат и ежатся от холода, как живые, и некуда спрятать им свои яркие нежные лица, разве что отвернуть от ветра. |
| They shook their bright, sunny little rags in bouts of distress. | Казалось, их хрупкие приукрашенные солнцем тельца-стебельки сотрясаются от рыданий. |
| But perhaps they liked it really; perhaps they really liked the tossing. | А может, вовсе и не рыдают, а радуются. Может, им нравится, когда их треплет ветер. |
| Constance sat down with her back to a young pine-tree, that wayed against her with curious life, elastic, and powerful, rising up. | Констанция села, прислонившись к молодой сосенке - та прогнулась, упруго оттолкнув незваную гостью: сколько в этом могучем и высоком деревце жизни. |
| The erect, alive thing, with its top in the sun! | Оно живет, растет и тянется-тянется к солнцу. |
