– Алабама. Далековато от дома ты заехал.
– Я всегда был далеко от дома.
– Сколько тебе лет?
– Шестнадцать. И потом, некоторые…
Уилл уставился на него, увидев темноту в его глазах.
– Что вы тут делаете?
– Сидим. Проводим время с моей лучшей на свете девушкой.
Девушка хихикнула, но это не прозвучало приятно. Паркеру показалось, что звук похож на бульканье горшка в старой печи, как нечто, способное обжечь, если прикоснешься.
Он шагнул назад.
– Выйдите из машины.
– Зачем? Мы не сделали ничего плохого. – Тон юноши изменился, и Паркер заметил, как в нем проявился взрослый мужчина. – Кроме того, ты нам не показал свое удостоверение. Может быть, никакой ты не коп. Может быть, ты вор или насильник. Мы не выйдем, пока я не увижу твой значок.
Юноша заметил, как фонарик покачнулся, и понял, что коп засомневался. У него были подозрения, но не достаточные, чтобы действовать, и юноше доставляло удовольствие подзуживать его, хотя и не такое, как доставил бы намек, что он не сможет спасти своего сына от смерти.
Но тут заговорила девушка и решила их судьбу.
– Ну, что вы собираетесь делать, офицер Паркер? – проговорила она, хихикнув.
На мгновение повисла тишина, и юноша понял, что его подруга совершила ужасную ошибку.
– Откуда тебе известна моя фамилия?
Девушка больше не хихикала. Юноша облизнул губы. Может быть, ситуацию еще можно спасти.
– Догадываюсь, что кто-то навел вас на нас. Вокруг множество копов. Парень назвал мне их фамилии.
– Какой парень?
– Которого мы встретили. В этом городке люди приветливы к приезжим. Вот как я узнала, кто вы.
Парень снова облизнул губы.
– А я знаю, кто вы, – сказал Паркер.
Юноша уставился на него и преобразился. В нем появилась подростковая внутренняя ярость, неспособность владеть собой во взрослой ситуации. Теперь, когда этот коп бросил вызов, что-то старое внутри мгновенно проявилось, нечто из пепла и огня и обгоревшей плоти, нечто из запредельной красоты и неограниченного безобразия.
– Пошел ты на хрен, плевали мы на тебя и твоего сына, – сказал юноша. – Ты представления не имеешь, кто мы.
Он слегка повернул запястье, и в луче фонарика Уилл увидел символ у него на руке.
