Но это было потом. А пока были вопросы, на которые нужно было найти ответы. Приехали другие полицейские и заполнили клинику. Они перекрыли Бартлетт-стрит. Занялись репортерами, любопытствующими зеваками, обеспокоенными пациентами и их родственниками.
Тем временем в заднем помещении больницы собралась группа людей, в том числе директор, а также врач и медсестра, занимавшиеся Каролиной Карр, заместитель комиссара Нью-Йоркского полицейского департамента по юридическим вопросам и маленький тихий человечек чуть старше сорока – раввин Эпштейн. Уиллу Паркеру и Джимми Галлахеру было велено ждать за дверью, и они сидели на пластмассовых стульях, не разговаривая. Лишь один человек, кроме Джимми, выразил Уиллу соболезнование в связи со случившимся – это была девушка из регистратуры. Она присела рядом с ним и взяла за руку.
– Я так вам сочувствую, – сказала она. – И все мы.
Он молча кивнул.
– Не знаю, хотите ли… – начала она и запнулась. – Нет, я знаю, что это не поможет, но, может быть, вы хотите взглянуть на сына?
Она провела его в комнату со стеклянными стенами и показала на крохотного младенца, спавшего между двумя другими.
– Это он. Ваш мальчик.
Через несколько минут их вызвали в комнату, где проходило совещание. Им представили всех присутствующих, кроме одного, который вошел вслед за ними и теперь пристально смотрел на Уилла. Подошедший Эпштейн наклонился к уху Паркера и шепнул:
– Сочувствую.
Тот не ответил.
Официально прервал молчание Фрэнк Манкузо, заместитель комиссара нью-йоркской полиции.
– Мне сказали, что вы отец, – обратился он к Уиллу.
– Да.
– Какая неприятность, – с чувством проговорил Манкузо. – Нам нужно распутать эту историю. Вы, двое, слушаете?
Уилл и Джимми синхронно кивнули.
– Ребенок умер, – сообщил Манкузо.
– Что? – воскликнул Уилл.
– Ребенок умер. Он прожил пару часов, но, похоже, получил повреждение от ножа, убившего мать. Младенец умер, – он посмотрел на часы, – две минуты назад.
– Что вы несете? – крикнул Уилл. – Я только что видел его.
– А теперь он умер.
Уилл попытался выйти, но Эпштейн схватил его за руку.
– Погодите, мистер Паркер. Ваш ребенок жив-здоров, но пока об этом знают только люди в этой комнате. Его уже унесли.
– Куда?
– В безопасное место.
– Зачем? Это мой сын. Я хочу знать, где он.
– Подумайте, мистер Паркер, – сказал Эпштейн. – Просто задумайтесь на минутку.
Какое-то время Уилл молчал. Потом проговорил:
– Вы считаете, что кто-то собирается добраться до ребенка.
– Мы считаем, что такое возможно. Они не знают, что он выжил.
