— Хелен, муза моя, мой ангел, окажи мне честь — выходи за меня замуж!
Со щелчком он открыл коробочку — в ней было серебряное кольцо с большим рубином.
Захотелось убежать и спрятаться. Стоя на колене, Ральф немного покачивался, отчего выглядел, как мне показалось, несколько нелепо. Вокруг нас толпились люди, напирали друг на друга, шептались, улыбались. «Я едва тебя знаю», — думала я, глядя на его волосы, падающие на один глаз, на застенчивую нервную улыбку. У меня мелькнула мысль: «Может, когда мы поженимся, я смогу немного поспать».
Я не смела пошевелиться. Не могла вымолвить ни слова. Тяжесть ожидания душила.
Позади меня кто-то сказал:
— Ну, давай же!
А был ли у меня выбор?
Я наклонилась вперед и пробормотала:
— Почему именно сейчас?
Он вытащил кольцо из коробочки и, взяв меня за руку, надел на палец. Кто-то присвистнул. Кто-то зааплодировал. Стулья были поставлены на место. Напряжение рассеялось так же быстро, как и возникло. Пора выпить. Пора идти домой. Вот так все и решилось.
Ральф, обнимавший меня, рассмеялся:
— Почему именно сейчас? — Он привлек меня к себе и прошептал на ухо: — А почему нет? Чего мы ждем? Ну же, мисс библиотекарша, хоть раз сделайте что-нибудь безумное.
Да, я вышла за него замуж.
И он был прав. Это было самое безумное, что мне когда-либо довелось сделать.
— Хватит!
Анне, более худенькой, чем Клара, пришлось приложить немало усилий, вырывая свою куртку из ее рук. Когда ей это удалось, она бросилась бежать, Клара погналась за ней.
Я припустила за ними обеими, рюкзак подпрыгивал у меня на спине.
— Анна! Подожди!
Догнала их на углу, как раз у поворота на боковую улицу.
— Быстро успокоились! — Я с упреком повернулась к Анне, чье лицо было мрачнее тучи. — Да что с тобой такое? Разве можно бегать по дороге, где ездят машины?! Это же опасно!
Она бросила на Клару взгляд, полный ненависти, и потопала чуть впереди. Клара позволила мне взять ее за руку, и мы последовали за моей дочерью.
— Ну, как дела в школе? — спросила я Клару, пытаясь восстановить порядок.
— Хорошо.
— И что же ты выучила сегодня?
Ничего.
— А что вы ели на обед?
— Не помню.
Анна ждала, когда мы подойдем, шаркая туфлями по стене.
— На, понюхай! — Она разжала кулак, чтобы показать Кларе остатки гниющего цветка. — Хватит у тебя смелости?
— Фу! Какая гадость!
— Девочки, идемте! Мы уже почти дома.
Идти нам было недалеко, но иногда прогулка от школьных ворот до нашей входной двери становилась самой напряженной частью моего дня. Обе выходили из школы уставшими и перевозбужденными, и их дружба металась между ненавистью и любовью.
Другие дети, судя по их виду, легче справлялись с нагрузкой. Краем глаза я замечала, как девочки из их класса спокойно шли домой, держась за руку мамы. Только эти двое, казалось, вели себя как сумасшедшая банда. Я ненавидела это безумное поведение, особенно в Анне. Оно слишком напоминало мне о Ральфе.
К тому времени, когда мы вернулись домой, девчонки снова стали лучшими подругами. Ввалившись в прихожую, толкая друг дружку, они сбросили ботинки и стянули куртки.
— Домашнее задание есть?
Мой вопрос остался без ответа, а они уже ворвались в кухню:
— Что бы в рот положить?
— У вас же сегодня было правописание, так? Вот я и проверю, чему вы научились.
Я нарезала яблоки и банан, подогрела в микроволновке молоко и, пока они ели, достала листки бумаги и карандаши.
— Сначала немножко повторим правописание, ладно? А после вы сможете поиграть, пока я готовлю чай.
— Ну ма-ам! — тут же заныла Анна.
Клара, более сдержанная, пробормотала:
— Опять это противное левописание!
Обе захихикали. Анна принялась выдувать из соломинки пузырьки в молоко, Клара повторяла за ней. Вскоре вся пластиковая скатерть была забрызгана, и я снова стала строгой. Вытерла стол тряпкой и занялась с ними правописанием.
Потом я отправила их играть в гостиную, а сама вскипятила чайник и начала готовить пасту и разогревать болоньезе.
Дверь между гостиной и кухней осталась приоткрытой, их голоса были хорошо слышны. Они играли в ветеринаров со старым докторским набором Анны. По очереди превращались то в ветеринара, то в обеспокоенного владельца домашнего животного. Роль заболевших питомцев исполняли мягкие игрушки. Я вполуха слушала, как девочки спорят о правилах игры, иногда их голоса повышались, но они быстро находили компромисс и продолжали играть.
Как только они поели, я включила телевизор — там как раз шла детская передача, и они растянулись на ковре, подперев подбородки руками и размахивая в воздухе тоненькими ножками.
В дверь позвонили, и Клара, оглянувшись на меня, объявила:
— Мама пришла!
Ее взгляд снова устремился на экран.
