Всегда неприятно слышать истории, когда детей не любят, когда не занимаются ими в полной мере, когда бьют и оставляют на чужих людей. Я сирота. Моя мать воспитывала меня сама, ну воспитывала крайне громкое слово, скорее мы жили в одной квартире до самой ее смерти. После, меня отправили в детский дом, ведь других родственников не нашлось. Папаша смылся еще до моего рождения, так что, его наверняка никто не искал, а я и подавно. Я знаю, что такое расти в семье, где тебя не любят, не хотят видеть твою улыбку, твоего счастья, твоих достижений. Где тебя презирают только за то, что ты помешала чему-то очень важному в жизни родителей. До сих пор не понимаю, почему нельзя было прервать беременность, раз будет ребенок не в радость? Мое детство было ужасным и одиноким, единственная радость была в книгах, в моем плюшевом медведе – подаренным соседом дядей Пашей – и в изучении языков. Учительница по английскому в школе даже отправляла меня на олимпиады и всякие конкурсы, помню она очень мной гордилась и предоставляла все свои книги, записи, и кассеты, чтобы улучшить мое произношение. А мое произношение улучшилось после того, как я стала путешествовать по миру и практиковать свои знания в реальном времени, с реальными иностранцами.
Дет дом стал адом, меня никак не воспринимали, часто били, обзывали, забирали те не многие вещи, с которыми я приехала. Мама была художницей и кое-какие безделушки у нее были действительно прекрасными, но их всех отобрали, как дети, так и воспитатели. Одна из них вообще оставила меня на всю ночь стоять коленями на гречке, только за то, что я отказалась отдать ей мамин браслет. Какие бы отношения с матерью у меня не были, но после ее смерти хотела сохранить хоть то немногое, чтобы помнить, но у меня ничего не осталось. Это продолжалось два года, а после в моей жизни появился первый мужчина, который обо мне позаботился.
- Алиса, - услышала голос Альберта и подняла голову. – Подойти, пожалуйста.
Нехотя иду на встречу нашему толстопузому управляющему, какой же он мерзкий и скользкий тип. Как его вообще взяли на такую должность? С ним же неприятно даже рядом стоять.
- У меня сейчас важный звонок с боссом, хотим обсудить юбилей нашего ресторана, скоро должен подъехать парень с новой поставкой, привезти договора. Возьми и просмотри их, перед тем как нести мне на подпись, - приказным тоном отдает Альберт распоряжения, а я словно закипаю внутри.
- Алик, я что, твой секретарь? – возмущенно спрашиваю я.
- Ну тебе что, сложно? Ты здесь самая умная. Шеф проверит качество продуктов, а ты просто своим умненьким взглядом рассмотри пункты договора, чтобы без подводных камней, - прошипел он. Вот даже не просит, а именно приказывает, он думает раз назвал меня умной, я уже должна как заведенная нестись и выполнять все его поручения?
- Ладно, - лишь отвечаю, потому что просто не хочу с ним заводиться. С Рогаликом нашего ресторана шутки плохи, он не любит, когда у кого-то появляется привычка с ним спорить, это может иметь определенные последствия в виде штрафов и увольнения, а пока у меня нестабильное финансовое положение, мне совершенно нельзя оказываться безработной. Мне нравится этот ресторан, не хочу уходить на другое место, если уходить, то красиво в рассвет новой богатой жизни, а не в какой-нибудь второсортный ресторан, а я уверенна, что Рогалик не даст хороших рекомендаций, поэтому лишь молча иду к стойке в ожидании торгового агента.
Мне стоило сразу понять, что эта встреча неизбежна, но я так увлечена мыслями о своем будущем, что совершенно вылетело из головы, кто из поставщиков может приехать.
- Доброе утро, красавица, - громко поздоровался парень и подошел ко мне. – Алиса я переживал за тебя, столько раз тебе звонил, а ты так и не ответила.
- Привет, прости была занята, - снисходительно улыбнулась и протянула руку. – Договора?
- Да, конечно, - Стас немного напрягся, но все же достал из папки стопку бумагу. – Как твоя бабушка?
Бегло просматриваю текст, затем подняла на него глаза.
- Какая бабушка?
- Ну, ты уехала в прошлый раз из-за того, что твоей бабушке стало плохо. Я переживал, думал что-то случилось, раз ты не берешь трубку, уже подумал самое худшее. Все нормально? – его лицо слишком обеспокоенное и это весьма искренне. Кто-то другой бы догадался, что я выдумала повод, чтобы сбежать, а эта святая наивность переживал за меня и за мою несуществующую бабушку и обрывал телефон.
- Спасибо, все хорошо, - ответила сдержанно, а у самой внутри все перевернулось. Как можно быть таким…ну, даже не знаю, как его назвать. В чем вообще дело? Передо мной красивый парень, реально красивый, у него должно быть толпы девушек, а он верит всем басням, что сочиняют, чтобы отшить. Такое вообще бывает? – Оставь пока мне документы, пообщайся с шефом, я уточню, когда Альберт будет свободен, чтобы подписать.
