Гинеколог выгибает брови, в ее семейной жизни явно не было никогда ситуаций из ряда вон, зато приходит похитительница мужских сердец Алиса и показывает, что да, так тоже бывает.
-Срок говорите семь недель?
-Да. Но это не прям день в день.
-А мне день в день и не нужно, - зажмуриваюсь и вспоминаю.
И становится понятно.
Мне естественно, не удалось убедить Марию Кирилловну записать меня на прерывание, и я даже допустила мысль, что может это судьба? Может этот ребенок был послан во спасение моей заблудшей души? Плевать кто его отец, как и плевать, что он может об этом не узнает, но чего нельзя не заметить, так это того, что я просто не представляю что делать? Что будет дальше? Как я одна смогу потянуть малыша? У меня конечно есть опыт, в детдоме были дети младше, но не младенцы же.
Решаю все еще обдумать пару дней и взвешенно принять решение, а пока можно пойти домой и залить горе горой мороженного, что лежит в морозилке.
-Осторожнее, девушка, - слышу до боли знакомый голос, после удара в плечо.
Поднимаю глаза и натыкаюсь на женщину, которую я надеялась никогда в своей жизни больше не увидеть.
-Ты? - шок на ее лице так определенно дает понять, что она разлеляет мои мысли.
-Здравствуйте, Ольга Станиславовна, - улыбаюсь как дура, но мне эта женщина крайне неприятна.
Она проводит взглядом по моему телу, и кривится.
-А я раньше думала, что это хорошая клиника, - фыркает она. - Теперь сомневаюсь, что гинеколог хороший, после таких-то…
-Каких? - я не нервничаю, но она выглядит так, будто антисептиком побрызгает руки после прикосновения ко мне.
Не удостаиваюсь ответа, Ольга лишь демонстративно отворачивается и делает вид, что информация на стенде про грудное вскармливание, куда интереснее разговора со мной.
Улыбаюсь сама себе и собираюсь уже уйти, как она резко кидает мне в спину:
-Как же я рада, что Стасик тебя бросил и успокоился. Ты не подходишь ему, ты мне сразу не понравилась. Небось, хламидии пришла лечить.
Это был не вопрос, а констатация и меня почему-то дико это взбесило. Хотелось уколоть ее как-то, унизить в ответ, но я из последних сил сдержалась. Все же она мама Стаса, а как бы он меня ненавидел, мои чувства к нему неизменны.
-Всего хорошего, - не оборачиваясь говорю я и двигаюсь по коридору, в сторону ресепшена.
-Он счастлив с хорошей девушкой, - все не унимается эта склочная баба. - Из хорошей семьи, не чита тебе, подкидыш.
Все. Меня прорывает, вот видит Бог, я не хотела ругаться, но эта женщина просто не оставила мне другого выхода.
-Что значит подкидыш? - громко, так что люди стали оборачиваться, спрашиваю я. - Вы ничего обо мне не знаете. Да, я несколько лет провела в детском доме, только потому что мою маму убили, и обо мне некому было заботиться.
Конечно, все не совсем так. Но это сейчас и неважно.
-Ну, не удивительно, наверное, такая же вертихвостка как ты была, вот ее и убили, - надменно говорит она, а у меня просто пар из ушей валит.
Я сглатываю и подхожу ближе.
-Вот смотрю я на вас, и думаю, как, у такой как вы, мог родиться Стас? Уверена, он пошел в отца, который рано умер, ведь не смог жить с мегерой.
Она вся покраснела, не знаю, на что Ольга надеялась, но она почему-то решила, что в ответ на ее оскорбления будет тишина.
-Вы ничего не знаете о моей семье, обо мне и уж тем более о наших отношениях с вашим сыном, поэтому засуньте свои комментарии поглубже и не позорьтесь. А я, не хламидии пришла лечить, а на осмотр к доктору, потому что беременна. И если у меня будет дочь, не дай Бог ей такую свекровь, как вы. И Стаса девушке не позавидуешь.
У Ольги от шока словно морщин стало больше, она стояла и молча на меня глазела, не найдя слов.
-Алиса, что ты до сих пор здесь делаешь? Я не дам направление на аборт… ой, простите, вы ко мне? - мой гинеколог открыв дверь не увидела Ольгу Станиславовну и от ее вопроса все стало только хуже.
Я не виню ее, до этого я битых полчаса уговаривала ее прервать мою беременность, но произносить такое в коридоре, с учетом, что тут могли стоять люди - крайне непрофессионально.
Мария Кирилловна поняла, что сделала глупость и замялась в дверях. Но я ничего не ответив, развернулась на каблуках и пошла домой, топить печаль. Слишком много всего за последнее время, боюсь эти стрессы бесследно не пройдут.
-И зачем тебе трудовая? - хмыкает Альберт, создавая ореол власти на моей бывшей работе.
Меня от его самодовольного вида начинает тошнить.
-Давай без подробностей, просто отдай трудовую и я уйду, - спокойно отвечаю я.
Хитрые глазки управляющего нагло забегали по моему телу, и меня вот-вот точно стошнит прямо ему на стол.
-А если не дам, то что? Цербера своего на меня натравишь? Тебе же теперь работать вроде как не нужно, зачем тогда трудовая?
Альберт последний человек, с которым я бы откровенничала, но его интерес оправдан. Когда мы виделись в последний раз, перспектива никогда не работать была намного больше, чем сейчас. Неудивительно, что любопытство зашкаливает.
