Гелиор обошёл кровать, разглядывая меня со всех сторон. Я видела, как хищно подрагивали его ноздри, будто лир принюхивался к моему страху. Словно сытый гепард, наблюдая за связанной жертвой, он наслаждался каждым мигом моего ужаса, впитывал его, вкушал, будто изысканный деликатес. Самый могущественный хищник Дориона, дракон знал, что добыче не уйти. И я, ощущая себя на месте загнанной в ловушку лани, тоже понимала это.
Я шла по сверкающему, натёртому до зеркального блеска белоснежному каменному полу и, вцепившись в руку Эона как утопающий в соломинку, с изумлённым восхищением осматривала высоченные потолки и украшенные самоцветами стены.
– Магистерий ещё великолепнее, чем ты рассказывал, – выдохнула я. Казалось, я вдохнула впервые с того момента, как переступила порог магистерия. – Это… поразительно, великолепно! Поверить не могу, что это происходит на самом деле.
– Уж поверь, – ухмыльнулся мой парень и, подхватив меня под ручку, подмигнул: – Надеюсь, ты будешь вечером очень благодарна за то, что замолвил за тебя словечко перед магистром Роносом. Ты же не оставишь меня сегодня без сладенького, да?
– Нашёл время, – краснея, высвободилась я. – Давай поговорим об этом после работы. Если меня примут, конечно.
– Примут, не сомневайся, – снова подхватил меня под руку Эон. – Я тебя представил в лучшем свете. Будешь первой помощницей второго секретаря мага третьего уровня! Если повезёт, то увидишь дракона, когда он прибудет на конференцию. Не вблизи, конечно, но через стекло полюбуешься. Ведь лир Гелиор всегда проходит в конференц-зал через коридор третьего уровня, чтобы избежать встречи с папарацци.
– Поверить не могу, – повторила я.
Маги, драконы – всё это казалось сбывшейся мечтой. Далёкой и такой же достижимой, как желание оказаться в любимой сказке в роли похищенной драконом прекрасной принцессы. Залюбовавшись зданием магистерия, я не заметила, как из-за колонны стремительно появилась группа людей в тёмных развевающихся одеждах. Эон рванул меня за руку в сторону, но я не успела отскочить и врезалась в одного из двигающихся с нереальной быстротой незнакомцев. Тут же отпрянула и, потирая ушибленный нос, пробормотала извинения.
Эон побелел так, что почти слился со стеной, а седой старик, в которого я впечаталась, словно в каменную глыбу, с интересом посмотрел на меня.
– Какой низкий уровень, – проговорил он таким тоном, будто рассматривал чрезвычайно редкого таракана. – Откуда здесь это?
– Это моя девушка, магистр Коллиг, – смущённо пробормотал покрасневший до кончиков волос Эон. – Простите, пожалуйста. Я не знал, что вы сегодня почтите своим присутствием… Кхе! Извините. Это же третий уровень. Я не думал… Я бы не посмел…
– Я так и не услышал, что делает в замке эта женщина.
Тон старика похолодел на несколько градусов, и Эон затараторил быстрее:
– Виноват, я не должен был позволять…
Я видела, как с каждым словом Эона темнеет лицо мага, и, ощутив прилив страха за парня, выступила вперёд и твёрдо произнесла:
– Меня зовут Зои. Я пришла на собеседование. Очень хочу работать в магистерии.
– Вот как? – Старик окинул меня таким взглядом, что волосы на голове зашевелились, а по коже пробежался морозец. Казалось, маг рассмотрел даже мои кости! Коллиг неопределённо хмыкнул и, сунув мне в руки визитку, посоветовал: – Если не пройдёшь собеседование на третьем уровне, загляни на первый.
И, махнув рукой, двинулся дальше. Эон, дрожа всем телом, вытирал со лба холодный пот. Я же проследила взглядом за удаляющимися магами и радостно заметила:
– Кажется, я ему понравилась. – Сжала в руке визитку и, оглянувшись на всё ещё бледного Эона, счастливо добавила: – Ты говорил, что на первом уровне зарплаты астрономические. Невероятная удача!
Знала бы я, чем именно приглянулась старику, не радовалась.
***
Гелиор сидел за столом и, сцепив руки, смотрел на кучку лебезивших перед ним людишек. Поглощённый собственными мыслями, лир не слушал, что ему говорили. Да и что там слушать? Каждый раз всё повторяется: деньги, власть, земля, рабы. Да, в этом мире официально нет рабства, как в Дорионе, но на самом деле оно существует. Люди называют это работой. А наиболее отчаянные – жизнью.
Дракон скривился: это не жизнь, а никчемное существование! Самый последний раб на Дорионе имеет больше прав, чем любой из тех, кто пыжился сейчас за круглым «столом переговоров». Само название подразумевало обсуждение, но люди пришли к могущественному дракону, с лёгкостью получившему власть в этом мире, как к владыке, как к хозяину. Каждый из них был готов распахнуть перед Гелиором двери своего дома, разложить перед лиром свою жену, отдать детей. И всё лишь для того, чтобы вскарабкаться ещё чуточку выше по головам сослуживцев. Жалкие рабы!
Гелиор облокотился на спинку кожаного кресла так, словно это был его утраченный каменный трон, и, раздвинув колени, мрачно посмотрел на одного из посетителей. На Дорионе, где преклонялись перед красотой, он бы с удовольствием снёс этому уродцу голову. Губы дракона хищно скривились, и толстяк, покраснев и задыхаясь от ужаса, отпрянул, будто ощутил на своей лоснящейся коже прикосновение смерти. Лиру стало противно.
– Прочь, – рыкнул он.
Посетителей будто порывом ураганного ветра сдуло, и в кабинет зашёл Коллиг. Старик обернулся, посмотрел вслед банкирам и покачал головой:
– Стая койотов на приёме льва. Убогое зрелище.
