Он шагнул к ней, и Минна отпрянула к стене, словно увидела злодея.
– Зигмунд… – Она судорожно запахнула пеньюар. – Как ты нашел меня?
– Это было нетрудно. Рядом с вокзалом всего одна гостиница.
– Не думаю, что…
– Я не собираюсь играть в игры, – он прервал ее на полуслове, – чего ты хочешь, Минна?
– Совершенно очевидно, чего я хочу. Поехать домой.
– Сомневаюсь. Что у тебя на уме?
– Я тебе не пациентка.
– А я тебе не доктор, – усмехнулся он, надвигаясь на нее. – Хочешь, чтобы я ушел?
– Нет, – прошептала Минна.
– Вот и хорошо, – кивнул Зигмунд, сбросил мокрое пальто, снял жилет, а она стояла и смотрела на него.
Половицы скрипели у него под ногами, когда он отвернулся, снял хлюпающие ботинки и стянул промокшие носки. Минна так и стояла в халате с голыми руками, потирая предплечья в нервном ознобе, а потом заперла дверь и набросила цепочку. Пот выступил у нее на груди.
– Иди к окну, я хочу рассмотреть тебя, – произнес Зигмунд.
Она не пошевелилась, и тогда он сам приблизился к ней и разгладил локоны, ласково коснулся лица и шеи. Руки осторожно скользнули под пеньюар и обняли ее за талию.
Казалось, они всегда, с первой встречи, знали, что это случится между ними помимо их воли. И Минна не могла уйти от судьбы, которая была ей предназначена. Это было бы слишком просто.
Как щедр был их первый поцелуй – внезапное наслаждение, пугающее и непредсказуемое. Она не могла устоять под головокружительным наплывом. Остановившись на мгновение, Минна попыталась вспомнить, кто она такая… но внешний мир как сквозь землю провалился.
– Ложись, – прошептал Зигмунд и легонько подтолкнул ее к кровати.
Он взял ее лицо в ладони, и она перестала соображать. Чувствовала, что потихоньку сходит с ума.
– Зигмунд, – услышала Минна собственный голос, слабый до неузнаваемости.
Она ощутила вкус табака на его губах, ей казалось, что он затягивается ею, сдергивая с шеи галстук, сдирая с себя рубашку. Зигмунд впивался губами в ее шею, ласкал поцелуями плечо и вошел в нее так мягко и с такой нежностью, что она была захвачена врасплох. Толчками он задавал их телам медленный и размеренный ритм. Желание начало спадать, а потом вдруг разлилось по всем ее членам, до кончиков пальцев, с пугающей скоростью.
Они прошли свой путь сквозь плотские часы, вдыхая и выдыхая. Минна не хотела, чтобы Зигмунд останавливался. Они словно зависли во времени без прошлого, в нравственной невесомости.
После все было странно. Он лежал на спине, подложив руки под голову, и внимательно смотрел на Минну. Они почти не разговаривали. Вероятно, потому, что им нечего было сказать в свое оправдание. Минна не плакала, как плачут многие женщины в свой первый раз. И они ничего друг другу не объясняли. Все-таки она любила его. В этом не было никаких сомнений. И вот что из этого вышло…
– В чем дело? – спросил Зигмунд.
Минна отвернулась от него, собираясь встать с постели.
– Ну что ты, так нельзя. Не отталкивай меня после всего, что произошло.
– У меня нет выбора.
– В каком смысле?
– В таком, что ты не можешь переписать историю.
– Нам это и не нужно, – возразил Зигмунд.
– Ты должен уйти сейчас же, – произнесла Минна, порывисто вставая и запахивая халат.
– Тогда ты вернешься домой?
– Нет. Я уезжаю. Завтра.
– Ты вернешься ко мне!
– Это невозможно, – промолвила Минна.
Но Зигмунд поцеловал ее и понимающе улыбнулся, когда она откликнулась на его прикосновение.
