— Ты сможешь отведать тамошнего хлебца, птичка, — сказала Шарон, и все засмеялись.
Они цепко держали меня за руки. Каждый раз, когда я оступалась, поскользнувшись на мокрой глине, они подхватывали меня и грубо ставили на ноги. Волоча меня за собой, они крались вдоль бараков, прячась от света прожекторов. Я упиралась, но они были сильнее меня.
— Он наверняка спустится вниз и обнаружит мое отсутствие. Тогда он убьет меня.
— Не волнуйся, — сказала Ревекка. — Он всего лишь отправит тебя в «пекарню».
— Проверить, как работают печи, — ухмыльнулась Шарон, повернувшись ко мне.
Я споткнулась и с грохотом полетела на один из металлических баллонов, стоявших позади грузовиков со знаком Красного Креста. Конвоиры от неожиданности выпустили мои руки. Я рухнула на мокрую скользкую землю рядом с колесами грузовика. Наступила такая тишина, что мне было слышно дыхание моих спутников. В другом конце лагеря залаяли собаки. Луч прожектора упал на злополучный баллон, и я увидела изображенный на нем череп со скрещенными костями и надпись:
Циклон Б
Ядовитый газ
Содержит циан
Опасен для жизни!
СЛУЖИТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ БОРЬБЫ
С СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫМИ
ВРЕДИТЕЛЯМИ!
— Я никуда не пойду, — сказала я, поднявшись на ноги, и бросилась назад, к зданию канцелярии. — Вы не можете заставить меня идти с вами.
— Еврейская шлюха! — прошипела мне вслед Шарон и швырнула в меня комок грязи.
— Лети, лети, птичка, — напутствовала меня Ревекка, — а то мы отрежем тебе крылышки и дадим понюхать газа.
— У нас возникла проблема с газом, — сообщил коменданту его адъютант.
— В чем дело, Йозеф? — спросил тот.
— Видимо, сказывается сырость.
Уже три недели не переставая лил дождь. В такие дни комендант редко выходил за пределы своего кабинета и становился раздражительным. В такие дни составы с интернированными евреями выбивались из графика, а печи выходили из строя. В такие дни дети коменданта были лишены возможности играть в саду и жена без конца кричала на него. В такие дни комендант плохо спал и нередко среди ночи спускался в кабинет. Я не любила, когда идет дождь, а он, не переставая, лил уже три недели.
Комендант с недовольным видом положил ручку.
— Может быть, по ошибке пустили в ход старый газ?
— Никак нет. Старая партия давно израсходована. Это новый газ.
— Когда его привезли?
— Всего шесть недель назад.
— Так в чем же дело, черт возьми?
— По-видимому, на него воздействует влажность, — сказал адъютант. Комендант нахмурился.
— А вентиляторы все исправны?
— Да, господин комендант.
— Их не забывают включать?
— Насколько мне известно, нет.
— Ладно, — буркнул комендант и взял ручку. — Я займусь этим завтра. А сейчас мне нужно закончить докладную записку.
— С печами тоже не все благополучно.
— Опять?
— Да. С внутренней стороны крошится огнеупорный кирпич. Трубы могут рухнуть.
— Печи опять работают с перегрузкой?
— Я передал ваше распоряжение надзирателям.
— Тогда в чем же дело?
— По словам представителя компании, необходимо соорудить новую трубу, если мы намерены использовать печи круглые сутки.
— Итак, кирпич начал крошиться, я правильно вас понял?
Адъютант кивнул.
— Не иначе, как эти печи строили евреи, — резюмировал комендант.
— И наконец, последнее: прибыл представитель местной администрации.
— В столь поздний час? Что ему нужно?
— Местные жители обеспокоены…
— Я уже говорил, что ничего не могу поделать с этим запахом, — сердито сказал комендант.
— Нет, на сей раз речь идет о реке Сола, — объяснил адъютант. — Для здешнего населения она служит источником питьевой воды и…
— Как они узнали про речку?
— Наверное, кто-то проболтался.
— Они не могли заметить, что с водой что-то не так, — сказал комендант. — Мы же предварительно размельчаем кости. Скажите ему, что это всего лишь слухи, распускаемые евреями.
— А если это объяснение его не удовлетворит?
— Удовлетворит. А теперь я должен сосредоточиться, чтобы закончить докладную записку к приходу гостей, — добавил комендант и принялся быстро что-то писать. — В противном случае Марта убьет меня.
— Я убью тебя! — крикнула мне жена коменданта, влетев в кабинет.
Комендант оторвался от работы и посмотрел на нее.
— Макс, что делает здесь эта грязная еврейка?
— Я просил стучать, перед тем как войти, Марта, — сказал он и снова углубился в работу.
— А я прошу тебя объяснить, что здесь делает эта грязная еврейка.
— Это служебный кабинет, Марта. У меня много дел. Я занят.
— Интересно, чем? Любовными утехами с еврейкой?
— Как ты смеешь? — воскликнул комендант.
Он бросил ручку и поднялся из-за стола. Его жена невольно попятилась назад. Я забилась в угол, подтянув ноги к груди, положив голову на колени и прикрыв голову руками, чтобы смягчить силу ожидаемых ударов. Сжав кулаки, женщина шагнула ко мне. Комендант быстро обошел стол и стал у нее на пути.
— Мало того, что ты обманываешь меня, — бушевала жена коменданта, — ты изменяешь мне с еврейкой!
Комендант схватил ее за руку и повлек к двери.
— Как ты смеешь меня оскорблять? — воскликнул он. — Я немецкий офицер.
— Грязная шлюха! — кричала женщина. — Мерзкая, грязная, еврейская шлюха!
Она плюнула в меня.
Комендант ударил ее по щеке.
