Опасные приключения, утонченная эротика, неуловимые террористы и яркие краски джунглей служат фоном захватывающей истории о молодой голливудской звезде Роксане Пауэлл, которую страстная любовь настигает там, где она меньше всего ожидала ее встретить.
Стрелка спидометра дрожала на отметке семьдесят. Не стоило мне смотреть на панель управления! Боковые стекла нашего джипа были закрыты пуленепробиваемыми щитками, это не давало возможности видеть, с какой бешеной скоростью мы едем.
Вероятно, я вздохнула слишком громко, потому что Дэн Лэндис, сидевший спереди, рядом с водителем, обернулся ко мне:
— Ты чем-то встревожена, мое сокровище?
— Нам обязательно надо ехать так быстро, Дэн?
Дэн удивился: если что его и беспокоило, так меньше всего наша быстрая езда. В сотый раз он перечитывал телеграмму из студии с инструкциями для нас, которую мы получили два дня назад, накануне нашего отбытия из Сингапура.
— Наверное, это необходимо, — ответил он и локтем толкнул водителя: — Эй, Хуссейн, мисс Пауэлл желает, чтобы ты ехал помедленнее, понял?
Хуссейн кивнул в ответ. Это был худой смуглый парень из индийского племени тамилов. Мы наняли его в Куала-Лумпуре.
— Это не очень правильно, — сказал он. — Дорога страшно опасный. — Его желтые зубы зловеще блеснули, когда он, обернувшись, улыбнулся мне.
Хуссейн улыбался по любому поводу, особенно когда разговаривал со мной или обо мне. Как только мы познакомились, он добровольно взял на себя обязанности моего личного слуги, гида и телохранителя.
Часто это выглядело довольно нелепо: он был забавным коротышкой с длинными черными сальными волосами, носил фетровую шляпу и — для пущего шика — очки в массивной роговой оправе. Но в ту минуту вид Хуссейна не веселил, а раздражал меня, как и все остальное. Хуссейн, видимо, понял мое состояние, так как пояснил:
— Это плохой страна, много бандита. Здесь люди очень злой. — Он изобразил пулеметную очередь: — Та-та, та-та-та.
— Ради бога, не отвлекайся, смотри на дорогу! — перебила я его. — И будь повнимательнее! — Ветровое стекло джипа тоже было закрыто броней так, что оставалась лишь узкая щель. Если придется выбирать между перспективой быть захваченной партизанами или быть заживо раздавленной в этом железном ящике, я предпочту первое.
Дэн звонко щелкнул языком. Его оптимизм был стойким, под стать его тренированному телу. На киностудии Дэн отвечал за связи с прессой. Он проработал в Голливуде так долго, что привык воспринимать реальную жизнь как очередной сериал и пребывал в уверенности, что финал будет счастливым.
— Думаю, ты сделала правильный выбор, Рокси, — сказал он. — Бьюсь об заклад: если партизаны нас и остановят, то лишь для того, чтобы попросить у тебя автограф. Но вспомни обо мне: мое-то имя в Малайе никому не ведомо!
— А я считала, что ты прославился на весь мир в качестве теннисиста, — съязвила я, вымещая на нем свое раздражение.
На лице Дэна появилась болезненная гримаса, и мне стало стыдно за свою реплику. Дело в том, что я знала Дэна так хорошо, как вообще женщина может знать мужчину, и с моей стороны было подло наносить ему удар ниже пояса. У каждого из нас есть уязвимые места…
Дэн отличный парень и не заслуживает такого обращения. А теннис он любит больше всего на свете и, как мне говорили, мог бы добиться в нем блестящих успехов. Правда, вместо большого спорта он предпочел использовать теннис как подспорье в бизнесе, но это в конце концов его личное дело.
Наверное, кроме меня и его самого, никто не знал, что он выигрывал или проигрывал в зависимости от того, насколько хотел понравиться партеру и насколько тот мог оказаться полезным.
— Извини, Дэн. У меня шалят нервы.
— Не бери в голову, — ответил он. — Впрочем, нет, я передумал. Прощу тебя, если ты мне кое-что пообещаешь.
Я поняла, что он имеет в виду, но промолчала.
К Дэну вновь вернулось безмятежное спокойствие. Достав карту, он углубился в ее изучение.
— Провинция Паонг — самая большая в этой чертовой стране, и если мы не сбились с пути, скоро будем на месте. — Хуссейн кивнул в подтверждение этих слов. — Через несколько минут должно появиться селение.
Джип сбавил скорость. Мне не нужно повторять дважды: я опустила броневые щитки до уровня глаз и выглянула.
Мы отъехали от столицы миль на пятьдесят-шестьдесят, однако местность почти ничем не отличалась от той, к которой я успела привыкнуть в последние несколько дней. На первом плане — холмы и лощины, на заднем плане — стена джунглей, из-за которой, казалось, на тебя вот-вот кто-то набросится. Если верить дорожному указателю, деревня, в которую мы въезжали, называлась Гопенг. Не знаю, что это означает по-малайски, но я бы перевела это как Вонючая дыра.
Представьте себе два ряда лачуг по обе стороны дороги, на которой кишмя кишат собаки, куры, коровы и голопузые чумазые оборвыши. Более или менее приличный вид имело только кирпичное здание полицейского участка.
