— Я покормила его и переодела, так что он должен вести себя спокойно. В бутылочке сок — на всякий случай, если он вдруг раскапризничается.
— А где Ильзе?
— Она с кухаркой украшает торт.
— Почему кухарка не может присмотреть за Гансом?
— Я же сказала, Макс. Она занимается тортом.
— У меня много работы.
— Боже мой, Макс, разве я часто прошу тебя о чем-нибудь? В конце концов ты затеял этот вечер не ради меня, а в честь дня рождения своего лучшего друга.
— Хорошо, Марта. Я присмотрю за Гансом.
— Я и так все сделала сама: купила продукты, приготовила, убралась в доме. Но я не могу заниматься детьми и одновременно приводить себя в порядок!
— Хорошо, хорошо. Я же сказал, что присмотрю за Гансом. Иди одевайся.
Она помедлила, положив руки на бедра. Комендант сердито уткнулся в разложенные на столе бумаги. Малыш запыхтел и поднялся на четвереньки.
— Я захватила ему игрушки и бутылочку с соком. Он будет хорошо себя вести.
— Да, да, — буркнул комендант.
Она по-прежнему стояла, не сводя глаз с коменданта. Он отодвинул в сторону стопку бумаг, поставил на одной из них свою подпись, что-то нацарапал на другой.
— Я думаю надеть красное платье. Или ты хочешь, чтобы я была в чем-нибудь другом?
Комендант не ответил. Он раскрыл папку и стал перелистывать бумаги. Малыш снова опустился на живот, взял погремушку и тут же потащил в рот.
— Макс, давай не будем ссориться перед приходом гостей.
— Ты права, красное платье тебе очень к лицу.
Она улыбнулась:
— Ганс не помешает тебе, дорогой.
— Хорошо, Марта.
— Слушайся папочку, Ганс. Я приду за ним, как только оденусь, Макс.
— Распорядись, чтобы Ильзе оставалась наверху, — сказал комендант. — Я не смогу уследить за обоими.
— Ильзе будет с кухаркой, — сказала его жена и закрыла за собой дверь.
Комендант посмотрел на ребенка. Ганс подполз к лежащему на одеяле плюшевому медвежонку и радостно загукал. Пытаясь взять его в руки, он снова упал на живот. Ухватив наконец медвежонка, он засунул его ухо в рот и принялся мусолить. Комендант снова углубился в бумаги.
Малыш бросил медвежонка, встал на четвереньки и пополз вперед сначала по одеялу, а потом уже по полу. Я посмотрела на коменданта: он что-то писал. Ганс то и дело опускался на живот, чтобы передохнуть, и тянул ручонку в рот. А поднимаясь на четвереньки, всякий раз вертел головкой, оглядывая кабинет. Комендант подошел к шкафу и, взяв с полки несколько папок, принялся их листать. Тем временем малыш пополз в мою сторону.
Я отодвинулась, чтобы не мешать ему, но он изменил направление и пополз прямо ко мне. Я сжалась в комок, чтобы быть как можно дальше от малыша. Комендант между тем поставил папки на место и выдвинул нижний ящик. Малыш дополз-таки до меня и тронул влажной ладошкой мою голую ступню.
Комендант рылся в ящике, что-то бормоча себе под нос. А малыш выгнул спинку и посмотрел на меня, улыбаясь. Я погладила его по ручонке. Он потупился и снова сосредоточился на моей ноге. Мне было щекотно от прикосновения его слюнявых пальчиков. Я снова погладила его по руке. Он был такой нежный, такой маленький. Такой симпатичный. Когда я погладила его по пухлой щечке, он ответил мне приветливым гуканьем.
— Что ж, она устроила себе приятную житуху, — сказала Шарон. — Ну и везет же этой эгоистке!
— Этой шлюхе, — злобно проговорил ее товарищ.
Ревекка сунула мне в руки несколько листков бумаги.
— Возьми-ка эти охранные свидетельства.
— Немцы больше не придают им никакого значения, — сказала я. — К тому же комендант и его помощник недавно уничтожили все охранные свидетельства.
— Ничего, ты все-таки попытайся, — настаивала на своем Ревекка. — Эх, если бы мы смогли заполучить несколько настоящих охранных свидетельств, которые прилагают к ордерам на арест…
— А где вы достали эти бланки? — спросила я, взглянув на бумаги, которые она мне дала.
— Мы их подделали, — ответила Ревекка.
— Вы что, с ума сошли? — воскликнула я и швырнула бумаги на землю. Ревекка и ее товарищи принялись поспешно подбирать их, пока они не успели испачкаться. — Я и с настоящими-то чудом не попала в беду. О подделках же не может быть и речи.
Шарон смерила меня презрительным взглядом.
— Я же говорила, что она откажется нам помочь. Она обожает своего коменданта.
— Замолчи! — крикнула я, отталкивая ее.
— Я бы тоже его обожала, если бы он устроил мне такую же красивую житуху, — ухмыльнулась она.
— Хочешь посмотреть на мою красивую житуху? — Я задрала подол робы и продемонстрировала им синяки на бедрах. Потом сдернула робу с плеча и показала свежие рубцы. — Вот какая у меня красивая житуха. Может быть, ты хочешь занять мое место?
— Ты могла бы достать какую-нибудь бумагу с образцом его почерка? — примирительным тоном спросила Ревекка.
Я опустила подол и прикрыла плечо.
— Если бы ты могла достать образец его подписи или хотя бы уничтожить часть ордеров…
— Он сразу же заметит пропажу, — перебила ее я. — Он запирает свой стол на ночь. Он внимательно следит за такими вещами.
— Я же говорила! — не преминула снова уколоть меня Шарон.
— Мы просим о такой малости, — сказала Ревекка, — но ты даже этого не желаешь сделать.
