– Я в твоем распоряжении, – сказал он, медленно поднимая ее юбку.
Волосы Элис, освобожденные от шпилек, светлой волной разметались по подушке, опаленные поцелуями губы припухли, в глазах горело яростное желание. Рэйзеби опустился на нее, их губы слились, но, когда он уже готов был войти в нее, она вдруг едва заметно отстранилась.
Он застонал и попытался схватить ее, но она остановила его.
– Не сейчас, – прошептала она ему на ухо. – Я хочу видеть тебя. Хочу прикасаться к тебе.
Она смотрела ему в глаза.
Он перекатился на спину, и она оказалась сверху.
Она развязала его галстук и отбросила его в сторону. Потом потянула вверх рубашку. Рэйзеби снял ее через голову и швырнул на пол.
– Я хочу, чтобы ты разделся, хочу видеть твое тело, – сказала она.
– А я – твое. Я разденусь, только если ты тоже разденешься.
– Договорились.
Элис улыбнулась, поддразнивая его.
Они разделись и легли в постель совершенно обнаженными. Ее светлые волосы тяжелой волной падали на плечи, скрывали грудь, сквозь завитки волос виднелись бледно-розовые соски. Элис опустилась на Рэйзеби, согнув колени, так что он чувствовал ее тепло и влагу.
Она склонилась к нему, ее длинные волосы щекотали ему грудь, он чувствовал прикосновение ее напряженных сосков. Она нежно поцеловала его в рот, потом ее губы коснулись его груди в том месте, где билось сердце. Элис скользнула ниже, и вот ее язык уже дразняще касается его пупка. Еще ниже, вдоль дорожки темных волос к напряженному члену. Она поцеловала его кончик, и Рэйзеби едва сдержался. Ее язык принялся за работу, и Рэйзеби судорожно вздохнул. Взяв его член в рот, Элис принялась нежно облизывать его.
– Элис, прошу тебя, сжалься надо мной, я так долго не выдержу, – взмолился он дрожащим голосом.
– «Из жалости я должен быть жесток», – повторила Элис слова Гамлета. На ее лице появилось странное выражение.
Ее губы касались его теплой кожи, руки ласкали бедра, живот, грудь, руки до кончиков пальцев, как будто она хотела запомнить каждую клеточку его тела.
Она целовала его шею. Плечи. Потом, глядя ему в глаза, раздвинула ноги, опустилась на него и с удовлетворенным вздохом приняла его в себя.
Они двигались в едином ритме, не сводя глаз друг с друга. Потом он заключил ее в объятия, крепко прижал к себе, чувствуя, как бьется ее сердце. Она легко коснулась его лица, провела пальцами по бровям, поцеловала его глаза, кончик носа, ямку на его подбородке.
В каждом ее прикосновении, в ее глазах, шепоте было столько любви и нежности.
– Ты принадлежишь мне, Элис. А я – тебе.
Она улыбнулась, но в глазах застыла печаль.
Он поцеловал ее и прижал к себе так, словно никогда не собирался отпускать. Завтра он придет и спасет ее сердце и свое собственное, и потеряет свою честь…
Рэйзеби давно ушел, а Элис все лежала в постели. Ее тело еще помнило его ласки. Она протянула руку и погладила смятые простыни, хранившие тепло его тела. Она любила Рэйзеби каждую минуту, каждую секунду своей жизни, всем своим существом, но любовь эта была не только сказкой. Иногда ради любви нужно принять самое трудное в своей жизни решение и поступить так, как велит сердце.
Элис никогда прежде не любила. И теперь не думала, что когда-нибудь полюбит снова. Единственным мужчиной в ее жизни был Рэйзеби. Но он был и самым упорным и упрямым мужчиной, которого она знала. Выйти за него замуж… да она не осмеливалась и мечтать об этом. Быть рядом с ним. Любить его. Быть любимой им. Чего еще можно желать? Это было счастье. Если существовал рай на земле, то это жизнь рядом с Рэйзеби.
Но это погубит его… и разве она сможет быть счастлива, зная это?
Она должна переступить через себя и совершить немыслимо трудный, невозможный поступок. Спасти мужчину, которого она любит, принеся в жертву свое сердце. Он будет ненавидеть ее до конца своей жизни. Вот уж воистину – из жалости я должен быть жесток…
Существовал только один способ оттолкнуть от себя Рэйзеби – заставить его отказаться от нее. Элис знала, ее уловка сработает, и содрогалась при мысли об этом. Никогда в жизни она не испытывала такого ужаса, такого леденящего душу страха, но понимала, что выбора у нее нет.
Элис закрыла глаза, воскрешая в памяти лицо Рэйзеби, вспоминая, как он занимался с ней любовью, нежность в его глазах. Никогда больше он не посмотрит на нее так. Никогда. На Элис нахлынуло отчаяние. Она закрыла глаза, борясь с болью и тоской, потом помотала головой, отгоняя мысли, приводящие ее в ужас, и встала с постели. Она должна быть сильной ради них обоих.
Рэйзеби явился к Элис на следующий день, в четыре часа, как и обещал, – ровно через сутки с той минуты, как сделал ей предложение. Элис надела желтое платье для прогулок, которое было на ней в тот день в Гайд-парке, и накинула на плечи кашемировую шаль. В камине горел огонь, солнце заливало комнату, добавляя тепла. Но сколько бы угля Элис ни сожгла в камине, сколько бы шалей ни накинула, согреться ей не удавалось. Леденящий холод пробирал до костей. Ей казалось, что она никогда больше не ощутит тепло.
