Я изо всех сил старалась присматривать за Анной. Ральф обожал ее. И я считала своим долгом заботиться о ней, по крайней мере в школе, что бы ни думала обо мне ее мать.
Мне хотелось понравиться Анне, хотелось, чтобы со временем она поняла, как дорога мне. Она связывала меня с Ральфом. Те же прекрасные карие глаза. Немного вызывающе вздернутый подбородок. Мимолетная мечтательность на лице, совсем как у него.
Меня немного разочаровало, что после нашего разговора в библиотеке она сразу все рассказала матери. Я догадалась об этом по колкости Хелен: «тайный друг». Но я проглотила обиду, искренне желая сблизиться с девочкой. Не только ради Ральфа.
После того неловкого визита к ним домой я делала вид, что не замечаю взгляды Анны в мою сторону. Наученная горьким опытом, я не хотела давать девочке повод упоминать обо мне в разговоре с матерью. Есть другие способы незаметно помогать ей: я хвалила Анну в разговорах с учителями, нашла в коридоре ее футболку для занятий физкультурой и положила в шкафчик, однажды сунула шоколадку в карман ее курточки – пусть думает, что это знак внимания от Клары или какого-нибудь мальчика. Надеюсь, Ральф бы одобрил мои усилия.
Видела я ее часто. Младшая школа не такая уж большая. И я по-прежнему регулярно дежурила на площадке для игр.
Анна не расставалась с Кларой. Между этими девочками сложилась крепкая связь. И это видели все. Они были неразлучны. Поэтому я решила поговорить с Кларой. Расспросить, как переживает Анна потерю отца, и решить для себя, нужна ли ей дополнительная поддержка.
Вскоре подвернулся подходящий случай. Как обычно, я дежурила на площадке и вдруг заметила Клару, сидевшую на корточках в углу. Они часто так делали. Но на этот раз Клара была одна. В руке она держала обломок палки, которым возила взад-вперед по асфальту.
Я подошла и присела на корточки рядом с ней:
– Привет, Клара. Как дела?
Она подняла голову, чтобы посмотреть, кто это, ответила: «Здравствуйте, мисс Диксон» – и снова принялась «рисовать». Волосы растрепались по плечам: косичка, которую мать заплела ей утром, продержалась только полдня. Мне так и хотелось взять щетку для волос, причесать малышку и снова заплести ей косу. Может, я и не права, но Беа – кажется, так ее зовут? – с трудом находит время на свои родительские обязанности.
– Сегодня Анны нет?
Она пожала плечами:
– Заболела.
– Бедняжка! Грустная новость.
Ответа не последовало. Клара продолжала рисовать палкой воображаемые узоры. В бурлящей массе детей она казалась потерянной.
– Ах, Анна… Я так переживаю за нее… – Я помолчала. Клара искоса посмотрела на меня. Она, наверное, сильно скучает по папочке. Она очень любила его…
Задумчивый взгляд Клары задержался на моем лице.
– Она говорила тебе об этом? – продолжила я.
Девочка облизнула нижнюю губу:
Не а.
– Нет? – Я придала лицу удивленное выражение. Но, Клара, вы же такие хорошие подруги! Ты и Анна.
– Да, лучшие подружки… – пробормотала она едва слышно.
– Хорошо. А теперь представь, вот если бы с твоей мамой что-нибудь случилось, ты бы поделилась горем с подружкой?
Она напряглась, но не ответила.
– Клара, мне можно рассказывать все. Я учитель. Что Анна говорила о том, как чувствует себя ее мама? А сама она скучает по папе?
Девочка покачала головой:
– Ничего.
Заметив, что она все же хочет что-то сказать, я придвинулась ближе:
– Иногда, Клара, секретами можно и даже нужно делиться. – Я старалась говорить тихо и дружелюбно. – Особенно важными. Это по-настоящему взрослый поступок. Способ помочь человеку, о котором ты заботишься.
Она не ответила. Ее щеки вспыхнули.
– Спорим, она тебе все рассказывает, ведь так? Вы же лучшие подруги. Она говорила тебе, что ей грустно?
Ее глаза расширились.
– Ей не грустно.
Я заморгала:
– Почему ты так считаешь?
– Она говорит, что взрослые ошибаются…
Клара замолчала и отвернулась, смущенная моим пристальным вниманием.
Мое сердце бешено стучало.
– Ошибаются? Почему она так сказала?
Плотно сжав губы, она пожала плечами.
– Клара! Это очень важно. Как, по-твоему: почему она так сказала?
Ее губки дрожали от напряжения. Девочка помотала головой, в ее глазах стояли слезы.
Прозвенел предупреждающий звонок. Мимо нас к дверям в школу с визгом понеслись дети: некоторые бежали, расставив руки, словно крылья самолета, другие хлопали рукавами и варежками, как дикие птицы крыльями.
Я попробовала взять Клару за руку. Она посмотрела на меня испуганными глазами.
– Клара, скажи мне.
Она замерла.
– Почему она так сказала?
Девочка поглядела на меня огромными испуганными глазенками, оттолкнула мою руку и влилась в рой детей, прежде чем я успела остановить ее.
Я смотрела ей вслед.
О чем она говорит? Неужели Клара все это выдумала, чтобы я от нее отстала? Или Анна таким образом пытается справиться с горем: так сильно скучает по отцу, что даже перед лучшей подругой притворяется, что все в порядке? И верит, что в конце концов он вернется домой живой и невредимый?
Проглотив слюну, я покачала головой. Был еще один вариант, поразивший меня, как удар в живот.
