Показалось сверкающее, обласканное солнцем море, и он живо вспомнил, как Сидони забралась ему на спину, когда они поднимались к вилле, и целовала его в шею, шутила, смеялась.
И все это время она хотела обогатиться.
Алексио согласился на несколько дней отпуска, когда – впервые за долгие годы – они с братом едва не схватились врукопашную. Алексио обсуждал с Рафаэлем сделку. Они решили создать компанию, которая занималась бы инновациями в автомобильной области и в самолетостроении. Все происходило в палаццо Рафаэля недалеко от Милана, где тот проводил лето с семьей.
Алексио продолжал работать, и Рафаэль скептически на него посмотрел:
– Ты с ума сошел? Мы трудились весь день. Сэм готовит ужин, а Майло утром вернулся из летнего лагеря. Я еще не видел его. Теперь у меня есть семья, Алексио. И все изменилось.
Алексио бесили уговоры брата прервать работу. Он обнаружил, что не может выносить домашнюю идиллию Рафаэля. Его возмущали влюбленные взгляды, которыми обменивались муж с женой, раздражал не по годам развитый очаровательный племянник. Сэм и Рафаэль в сыне души не чаяли, да и отношения Рафаэля с отцом явно изменились к лучшему.
Все это вернуло Алексио к тем темным временам, когда он поверил в существование любви и радости, но обнаружил, что их не существует.
Алексио насмешливо улыбнулся:
– Ты оторвался от жизни, Рафаэль, с тех пор, как позволил этой женщине добраться до твоих…
Брат подошел к нему вплотную и выпалил:
– Никогда больше не называй Сэм «этой женщиной»! Что бы с тобой ни происходило, Алексио, разберись с этим.
В кабинет вошла улыбающаяся Сэм. В первый момент она не заметила напряжения. Потом ее серые глаза распахнулись, и она взволнованно посмотрела на мужа.
Алексио нашел в себе силы сказать:
– Извини, Сэм, мне нужно уехать. Кое-что случилось…
Он покинул палаццо с такой скоростью, словно по пятам за ним следовали ищейки. Он убежал от семейного счастья, которое считал фальшивым. Но в душе Алексио признавал, что это не так.
С тех пор он избегал телефонных звонков брата.
И теперь Алексио прилетел сюда, в место, которое может его убить. Возможно, сегодня он пойдет в ночной клуб и все-таки сможет выбрать себе женщину. Может быть, это вернет его к жизни, и он навсегда сотрет из памяти образ Сидони и обретет хоть какое-то равновесие.
Сидони удовлетворенно застонала, скользнув в горячую воду в потрескавшейся и потерявшей цвет ванне. Тетя Жозефина взбила достаточно пены, чтобы скрыть тело Сидони. Но не стоит притворяться, что ничего не заметно. За последнюю неделю живот заметно вырос.
Недавно хозяин кафе отвел ее в сторону:
– У меня пять детей. Ты беременна, да?
Сидони побледнела и кивнула.
Хозяин вздохнул:
– Хорошо, ты можешь проработать еще несколько месяцев, но, как только живот начнет расти, ты уволена. Это не место для беременной женщины.
И сейчас она в волнении прикусила губу. Пока что они с тетей Жозефиной неплохо справлялись. Когда Сидони вернулась в Париж и переехала к тете, то встретилась с советником по финансам, который помог ей разбить долги на ежемесячные выплаты. Теперь все, что ей нужно было делать, – зарабатывать достаточно, чтобы платить. Каждый месяц. Долгие годы.
Им удавалось сводить концы с концами благодаря работе тети Жозефины и двум, а иногда и трем подработкам Сидони. Но добавился ребенок…
Сидони сильнее прикусила губу и положила руку на маленькую выпуклость. С того момента, когда она впервые увидела положительный тест, молодая женщина начала чувствовать неразрывную связь с клеточками, которые росли в ней. Прежде она никогда осознанно не думала о ребенке, откладывая это на будущее, страшась огромной ответственности, особенно после собственного безрадостного детства. Тем не менее Сидони обрадовалась беременности и не могла объяснить почему, поскольку у нее были все причины испытывать обратное.
Иногда, правда, паника сжимала ее сердце так сильно, что становилось трудно дышать, но она боролась с негативом. Так или иначе, но она справится.
Бесконечные расспросы тети Жозефины не помогали. «Где же твой друг? Тот, о котором ты мне говорила. Он не позаботится о тебе? Я думала, он со всем разберется…»
Сидони сжимала ладонями лицо тети и твердо, но с любовью говорила:
– Нам он не нужен, Жожо, у нас есть мы. Мы команда, и мы непобедимы. Я не допущу ничего плохого.
Ее тетя вздыхала, а потом быстро на что-то отвлекалась – обычно на разговоры о ребенке. Она уже решила, что, если родится мальчик, они назовут его Себастьян, а девочку Белль – в честь ее любимых героев мультфильмов.
Итак, Сидони лежала в ванне после тяжелого рабочего дня и чувствовала, что на глаза навертываются беспомощные слезы. Она немедленно справилась с эмоциями, как делала это уже четыре месяца. Сидони приветствовала только ярость и культивировала ее. Это было единственное, что помогало ей сохранить рассудок, позволяло продолжать жить.
