Через три недели все комнаты были готовы, стены покрашены, ковры расстелены и мебель расставлена. В доме теперь не было заметно и следа незавершенности.
А на дальнем краю участка, ближе к заливу построили и сдали под ключ помещение для животных и ещё небольшую конюшню с двумя тёплыми денниками и сеновалом. Там же огородили и выровняли манеж.
В выходной, с раннего утра Вяземский поехал в конный клуб. Рита ничего не знала про то, что он уже давно держит лошадь, знала только, что занимается верховой ездой.
Теперь им предстояло познакомиться — Маргарите и Джотти.
Джо — серая с тёмными крапинами на крупе и ногах, с белой гривой и хвостом — высокая кобыла была рысистой породы и обладала удивительно мягким шагом. Она шла словно над землёй, легко перебирая ногами, несла всадника без толчков и тряски.
Вяземский знал Джо три года. Когда они встретились, ей было всего пять лет, теперь уже восемь. Джотти не готовили для соревнований, в родословной у неё не всё оказалось чисто, поэтому конный клуб без особых сожалений уступил кобылу Виктору, тем более, что фактически она осталась в конюшне и стала приносить неплохой доход. Платить пришлось и за жокея, и за конюха, и конечно за аренду денника и фураж, но Вяземскому было не жаль этих денег.
Он мог в любое время приехать в клуб, взять Джо на столько часов, на сколько хотел, независимо от того, был ли ещё рабочий день или уже время, когда все занятия закончились. Они отправлялись в лес или на берег и подолгу гуляли.
Джо не была покладистой, отличалась странным норовом, любила вредничать и даже пыталась кусаться, но в конце концов они с Вяземским подружились, а потом и полюбили друг друга. Она скучала, когда Виктор подолгу не приезжал.
А когда он после долгого перерыва появлялся в конюшне, сначала коротко радостно ржала и топталась в деннике, потом успокаивалась, пристраивала голову на плечо Виктора, стояла так и обиженно вздыхала, а он перебирал её длинную белую чёлку и тихо оправдывался.
В клубе всё уладилось быстро. Виктор оставил свой адрес для конюха, попрощался с директором. Джо завели в фургон, Вяземский поехал впереди, показывая дорогу. Уже через полчаса он остановил машину у ворот своего нового дома.
Круто изменив свою жизнь, Вяземский не был уверен, что не ошибся. Но и отступать уже не мог. Поздно! Вытянулись из полотна Судьбы и сплелись вместе две нити — его и Маргариты, а что дальше? Выдержат ли, не порвутся? Слишком многое в прошлом не отпускало, требовало решений. Виктор медлил, он отгораживался, откладывал на потом.
Более всего хотел он счастливой, беспечной, романтической любви. Может потому, что так и не познал ее, с Ниной не получилось у них романтики, а только борьба за выживание.
Еще до встречи с Ритой он спрашивал себя, а была ли любовь? Если нет, то что тогда? Столько лет жизни рядом, только в силу обязательств, долга, внутреннего убеждения, что ответствен.
Родились дети, он должен был…да нет же! Любил он их и любит. И Наташу, и Петю. И…Нину…
Мозги сломаешь на этих мыслях. Виктор отмахивался и жил дальше, неделю, месяц, год. Пока не появилась Рита…
Это и есть любовь? Он не знал, не был уверен. Не контролировал себя. Время шло, а Виктор чувствовал себя все более шатко, почва уходила из-под ног.
Дом — вот спасение, якорь, территория любви. То, что он обрел и должен защитить от прошлого.
Эта встреча с Ниной сильно отличалась от первого разговора о Рите и разводе. Собственно о разводе Виктор и не говорил, ни тогда, ни теперь. Тогда он и сам не знал, не понимал, насколько далеко и куда зайдут его отношения с Маргаритой. Яснее было то, что дома в семье оставаться невозможно. И самым главным — что невозможно без Риты, в любом качестве, хоть сторожевым псом на коврике в прихожей, лишь бы у ее ног.
А теперь…прошло время, мысли встали на место, всплыли неизбежные вопросы: как жить дальше и что делать с семейной и партнерской собственностью.
Нина, Штерн и сам Виктор — они завязаны на многолетний совместный бизнес, этого Вяземский порушить не мог. Во всяком случае не так сразу рубить и не под корень. Он любил свое дело, фирму, много души и сил вложил, поднимал с нуля. Из всего, что у него было, вернее самое успешное, к чему он пришел к сорока годам — была “Шведская ветвь”, российско-шведская компания, которой он руководил. Он жил в общении с партнерами, часто ездил за границу, дневал и ночевал в питерском офисе. По большому счету это и составляло его любовь, и семью, и будущее для тех, кто был Виктору дорог. Пока не появилась Рита.
