Наконец в дверь постучали. Д’Арси бросилась к двери и настежь распахнула ее…
Дежурная улыбка исчезла с губ Реда, когда он увидел на пороге Д’Арси. Она была совершенно голая, мокрые волосы мягкой волной ниспадали на по-прежнему прекрасную грудь.
Прежде чем войти в нее, Ред на какое-то мгновение отодвинулся и спросил:
— Ты предохраняешься? — Он привык иметь дело с опытными женщинами и не взял с собой презерватив.
— Да! Да! Конечно! — прошептала Д’Арси, не в силах больше ждать.
В этот миг Ред понял, что Д’Арси — девственница. Вдруг она солгала? Может быть, она не предохранялась? Но у него не было сил размышлять — Д’Арси страстно привлекла его и впустила в себя…
Когда все было кончено, Ред проговорил:
— Это у тебя впервые?
— Да! — ответила Д’Арси, радуясь, что ей удалось сберечь свою чистоту для любимого. — Ты доволен?
Она не сомневалась, что ответ будет положительным: ведь во всех книгах, которые она читала, мужчина всегда радовался, когда возлюбленная оказывалась девственницей, когда он был у нее первым.
— Да, конечно, — ответил Ред. — Но ведь ты сказала… сказала, что предохраняешься. Как?
— Черт возьми, Ред, ты что, ни разу не слышал о противозачаточных пилюлях?
Ну конечно, пилюли! Хотя в его голове не укладывалось, зачем девственнице глотать эти пилюли… Женщины, принимавшие эту гадость, часто жаловались, что от таблеток болит голова, что от них толстеют. А Д’Арси была более чем изящна. Что-то здесь было не так.
Д’Арси прервала размышления Реда. Она встала с постели и, протянув руку, сказала:
— Пойдем вместе в душ. Сначала я тебя помою, а потом ты меня.
Он улыбнулся и последовал за Д’Арси. В этот день Ред испытал совершенно новые ощущения. Ему нравилось заниматься любовью с опытными женщинами, такими, как Барбара Беддингс: они многое умели, сами могли кое-чему научить. Но в них не было свежести, того любовного порыва, которые подарила ему Д’Арси. Кроме того, Реду нравилось осознавать, что любящая его девушка не замужем и никому, кроме него самого, не принадлежит — не надо бояться, что неожиданно нагрянет муж, что появятся нежелательные свидетели. Можно было спокойно лежать в объятиях подруги, посасывая в промежутках между ласками леденцы…
С Барбарой все было не так: «Прошу тебя, Ред, поскорее! У нас нет на это времени! Поторопись, мне надо через час быть дома!»
Когда наступили сумерки, Реда осенило еще одно открытие: Барбара и женщины, вроде нее, занимаясь любовью, все время что-то требовали для себя. Казалось, всеми своими действиями, даже ласками, они говорили: «Я! Я! Мне!» Это был самый настоящий эгоизм, облаченный в одежду притворной любви. С Д’Арси все было наоборот — ее уста, ее сердце, ее тело говорили только одно: «Ты… Ты… Только ты!» Те женщины стремились, найти и взять свое, Д’Арси хотела отдать…
Когда Ред вышел из отеля «Либерти», было около шести вечера. Стемнело. Обычно в такое время окрестности Гарвард-сквера были тихи и безлюдны, но сегодня на улицах царило необычное оживление. Ред поспешил к своей машине, включил радио и понял, в чем дело — убит президент. Вот уже несколько часов Кеннеди не было в живых — сердце президента перестало биться примерно в то же самое время, когда Ред упал в объятия Д’Арси…
Через много лет, когда в одной компании он пытался припомнить, чем именно он занимался в тот час, когда был убит Джон Кеннеди, Ред почувствовал себя крайне неловко: в его памяти пронесся этот пасмурный день, Гарвард-сквер, отель «Либерти», Д’Арси, отдавшая ему свою невинность…
Наверное, Джудит не поймет, почему в этот исторический момент сын не находится рядом с ней, подумал Ред. Возможно, она страшно разозлится, но ничего, со временем все утрясется. Эбби ее успокоит. Эбби поистине удавалось очень многое, она служила буфером между Редом и разгневанной Джудит. И за это Ред был ей очень благодарен.
Ред обещал прийти на следующий день ровно в четыре. Конечно, этот мерзкий портье станет требовать деньги вперед, а Д’Арси была на мели. Надо было где-то раздобыть деньги. У нее оставался один-единственный выход — сдать авиабилет. Тогда она сможет не только заплатить за гостиницу, но еще и сходить по магазинам купить фрукты — виноград и что-нибудь более экзотическое, например инжир. Она купит духи, много духов, чтобы опрыскать ими свое тело, простыни, всю комнату! Она сможет превратить этот дешевый обшарпанный гостиничный номер в райские кущи!
К десяти вечера терпение Фрэнки иссякло: она подошла к телефону и набрала номер общежития, в котором жила Д’Арси. На том конце провода никто не ответил. Должно быть, Франческа ждала не больше пяти минут, но ей показалось, что прошла целая вечность.
— Наверное, что-то случилось, — встревоженно проговорила она. — Никто не подходит к телефону.
— Подумаешь! — отозвался Билл. — В общежитии не завели еще особых дежурных на телефоне. Наверное, все смотрят телевизор. Как, впрочем, и все нормальные американцы.
— Но должен же кто-то сидеть у телефона! — не успокаивалась Фрэнки.
— Сегодня особенный день, сегодня никто никому ничего не должен.
