– Ты взял деньги, Маркус, и скрыл это от меня. А ведь мне говорили, что ты эгоист. Зря я не поверила. А твоя сестра? Наверняка это ты продал «Мейл» новость о них с принцем. И знал ведь, что все шишки достанутся мне, но разве это тебя волновало, когда выпал шанс легко заработать!
– Нет! – с жаром возразил Маркус. – Я никогда бы не продал Зои!
– Зато продал меня! Как я вообще могла тебе поверить? – От злости у нее перехватило дыхание.
– Я не лгу! Но как тебя убедить?
– Никак! Пять минут истекли. Можешь убираться.
– Я просто хотел тебя защитить… Знаю, звучит бессмысленно, но… дай мне еще один, последний шанс, – с мольбой проговорил он.
– И не надейся. Даже если ты сейчас говоришь правду, то все равно солгал мне. Ради денег. Ты трус, Маркус.
– Ты права. Я промолчал, потому что боялся тебя потерять. Но я не лгу о своих чувствах. Я в самом деле люблю тебя, Джоанна, и буду сожалеть о своем поступке всю оставшуюся жизнь.
– Прощай.
И, не добавив больше ни слова, она захлопнула дверь, чтобы он не увидел слезы в ее глазах.
«Во всем виноваты усталость, эмоции и напряжение», – убеждала она себя, направляясь в спальню. Маркус – всего лишь новая привычка, от которой она легко избавится.
Лежа в темноте, Джоанна отчаянно желала уснуть и, чтобы отвлечься от мыслей о Маркусе, вспоминала разговор с Алеком. Однако мозг, словно новорожденный зайчонок, перескакивал с одного факта на другой, ни на чем не задерживаясь. В конце концов она сдалась, вылезла из постели и включила чайник, а потом с чашкой горячего крепкого чая в руках устроилась на кровати и достала из рюкзака папку с надписью «Роза». Вновь перечитала все факты и нарисовала схему, на которой отобразила все, что узнала к настоящему моменту.
Может, стоит дать этому делу еще один шанс? К тому же Ирландия – необычайно красивая страна, а отель и авиабилеты уже забронированы. Кроме того, за время поездки она хоть немного отдохнет от Лондона и всего случившегося после Рождества.
– Была не была! – выдохнула Джоанна.
Она обязана сделать еще один шаг в этом расследовании – ради самой себя. Иначе до конца своих дней будет мучиться неизвестностью. Да и терять ей больше нечего…
– Кроме жизни, – мрачно пробормотала она.
Три дня спустя в аэропорту Джоанна зарегистрировалась на рейс до Корка, потом достала мобильный телефон и направилась к выходу на посадку.
– Алло!
– Алек…
– Слушаю.
– Это я. Передай Эду, что у меня сильнейший грипп. Мне так плохо, что я вряд ли приду в норму раньше середины следующей недели.
– Пока, Джо. Удачи. И будь начеку. Ты знаешь, где меня найти.
– Спасибо, Алек. Пока.
Лишь когда самолет поднялся в воздух, неся ее к деревушке, лежащей по ту сторону Ирландского моря, Джоанна вздохнула с облегчением.
Когда самолет Джоанны приземлился в аэропорту Корка, Маркус по-прежнему валялся в постели. Уже наступил полдень, но смысла вставать особо не было. Как и в предыдущие дни, с тех пор как Джоанна вышвырнула его из своей квартиры. Он был совершенно раздавлен, поскольку потерял ее и понимал, что винить в этом некого, кроме самого себя.
В конце концов Маркус все-таки заставил себя вылезти из кровати и побрел в гостиную. В голову пришла мысль рассказать Джо о своих чувствах в письме. Он взял со столика у стены незнакомую золотую ручку, и сердце сжалось от понимания, что ее здесь, наверное, оставила Джоанна. Маркус закрыл глаза, и перед внутренним взором сразу возник ее образ – уже в сотый раз с того момента, как он проснулся этим утром.
Маркус начал писать, поверяя бумаге все, что скопилось внутри. Впервые в жизни он по-настоящему влюбился. Речь шла не о похоти, страстном увлечении или еще каком-нибудь второстепенном чувстве, которые прежде связывали его с женщинами. Нет, любовь к Джоанне поселилась глубоко внутри, и сердце мучительно ныло от разлуки с ней, а голова казалась пустой и тяжелой, как будто его поразила какая-то болезнь. И все его помыслы занимала только эта женщина. Он даже начал ненавидеть свой драгоценный кинопроект, поскольку в первую очередь из-за него позарился на деньги этого придурка Иэна…
Тем же вечером Маркус доехал на автобусе до Крауч-Энда. В окнах квартиры Джоанны не горел свет, поэтому он сунул письмо сквозь почтовую щель в двери, молясь, чтобы она прочла его и позвонила. Потом отправился домой и снова лег в постель в обнимку с бутылкой виски.
Незадолго до полуночи раздался звонок в дверь.
Маркус соскочил с кровати, словно вырвавшийся из силка кролик, и бросился в прихожую, всей душой надеясь, что Джоанна все-таки решила ответить на его сердечное послание. Однако на пороге застыла высокая крепкая фигура Иэна Симпсона.
– Чего тебе? Ночь на дворе, – бросил Маркус.
Иэн, не спрашивая разрешения, вошел в квартиру.
– Где Джоанна Хаслам? – требовательным тоном поинтересовался он, обводя взглядом гостиную.
– Уж точно не здесь.
– Тогда где? – Громила Иэн шагнул к Маркусу.
– Понятия не имею. Я и сам хотел бы знать.
Иэн застыл так близко, что Маркус слышал его неровное дыхание. От незваного гостя отчетливо пахло алкоголем. Или это от него самого разило виски? Маркус подавил тошноту.
