– Извини меня, я правда очень сожалею, что снова расстроила тебя. Но я обязательно должна была уехать сегодня ночью. Это было необходимо.
– Необходимо? Дитя мое, что же такого важного ты должна была сделать в темноте, ночью?
Кейт опустила взгляд, избегая смотреть в печальные, обеспокоенные глаза Эффи. В детстве Кейт была очень искусной лгуньей, а Эффи - доверчивой, как ребенок. Ее было так легко обмануть. Может быть, поэтому Кейт всегда испытывала необъяснимую неловкость, если приходилось ей врать, и старалась делать это как можно реже. Однако сейчас о том, чтобы сказать правду, не могло быть и речи. Если, конечно, она не хотела, чтобы у ее приемной матери случился апоплексический удар.
Кейт заставила себя беспечно пожать плечами.
– Ты ведь знаешь меня, Эффи. Я совершенно не могу долго усидеть на одном месте, как какая-нибудь благовоспитанная мисс за вышиванием. Иногда в меня вселяется бес, и тогда я беру свою лошадь и скачу куда глаза глядят, чтобы дать выход энергии и побыть одной.
– А ты была одна, Кейт? - тихо спросила Эффи.
– Ну конечно, почему ты спрашиваешь? - Кейт была просто потрясена этим вопросом. - Где же ты найдешь такого сумасшедшего, чтобы поехать со мной ночью в Хэллоуин кататься верхом?
Эффи наклонила голову, беспокойно теребя кружева на платочке.
– Ну, ты ведь теперь уже взрослая девушка, и… Прогулки верхом при луне вдоль берега - это довольно романтично. Я всегда так думала. Я ведь тоже была молода - и довольно своевольна, знаешь ли. Я понимаю, как легко можно уговорить девушку, чтобы… чтобы…
Кейт смотрела на нее во все глаза. Сначала она даже не поняла смысла всей этой сбивчивой речи, а когда поняла, то недоверчиво рассмеялась.
– Боже мой, Эффи! Не могла же ты на самом деле подумать, что у меня было тайное любовное свидание прошлой ночью! Существует только один мужчина, которому я охотно позволила бы соблазнить меня такой вот лунной ночью, да только, к сожалению, он для этого слишком благороден. Ты ведь знаешь, что я всегда была влюблена в…
– Нет! Не говори этого! - воскликнула Эффи, резко садясь на кушетке. Она даже зажала рукой рот Кейт, чтобы не дать ей произнести имя, которое так хорошо знала.
Ласково, но решительно Кейт отвела руку Эффи.
– Скажу я или нет, это ничего не изменит. Я люблю Вэла Сентледжа и всегда буду любить.
– О, мой бог! - Эффи побледнела и схватила бутылочку с нюхательной солью. - Я так молилась, чтобы у тебя это прошло! Ты ведь даже не упоминала об этом последнее время…
Кейт тяжело вздохнула. Она как раз и перестала говорить об атом, потому что малейшее упоминание ее чувств к Вэлу вызывало у Эффи такую же точно реакцию, как сейчас. Ее руки так дрожали, что Кейт пришлось самой открыть бутылочку. Эффи, поднеся ее к носу, сделала глубокий вдох и устремила на Кейт свои огромные умоляющие глаза.
– Твои чувства к Валентину - это всего лишь детское увлечение, которое скоро пройдет. Должно пройти!
– Каждый считает своим долгом сказать мне об этом. И все из-за какой-то дурацкой легенды! - Кейт через силу улыбнулась, но улыбка получилась довольно вымученной. - Ты - великий и мудрый Искатель невест, Эффи. Почему бы тебе не изменить один раз правилам и не выбрать меня для Вэла Сентледжа?
Эффи была так потрясена этим предложением, что Кейт тут же пришлось ее успокаивать.
– Я просто пошутила. Я не верю в эту легенду, но даже если бы это было правдой, такие сказки имеют значение только для золотоволосых принцесс, вроде Розалинды Сентледж. А вовсе не для таких никому не нужных незаконнорожденных найденышей, как я.
– О, Кейт! Пожалуйста, не говори так!
Лицо Эффи сморщилось, и она залилась слезами, заставив Кейт пожалеть, что не откусила себе язык. Она знала, что добрая и мягкосердечная Эффи совершенно не выносила упоминаний о тяжелом прошлом Кейт, о том мрачном, ужасном доме, в котором она впервые ее увидела. Временами девушке казалось, что Эффи предпочитает думать, будто она нашла ее в тростниковой корзине, плывущей по реке, как в легенде о Моисее. Хотелось бы Кейт так же легко выбросить из памяти все темные воспоминания своего раннего детства!
Некоторое время Кейт наблюдала за Эффи, которая горько плакала, прижав к глазам носовой платок. Это был один из тех редких моментов, когда Кейт сама была готова заплакать. Ее сердце разрывалось при мысли о Вэле, о своей безнадежной любви к нему. И ей вдруг очень захотелось узнать, а каково это - оказаться в объятиях настоящей матери, рассказать ей о своих бедах, почувствовать, как ее обнимают родные руки, и услышать слова утешения…
В отношении Эффи Кейт давно поняла и приняла безропотно, что, как бы та ее ни любила, сколько бы ни покупала лент и нарядных платьев, самое главное она была не в состоянии ей дать. Потому, что из них двоих именно Кейт была сильнее… Она обняла маленькую хрупкую женщину, прижала ее к себе и погладила по плечу. При этом глаза Кейт были сухими и бесконечно усталыми.
Эффи еще несколько раз всхлипнула и, подняв заплаканные глаза, попыталась улыбнуться.
