– Простите, глерды, – произнес он учтиво, обращаясь так, чтобы слышали и сидящие близко уламрийцы. – Мне нужно срочно на воздух…
Финнеган кивнул, Баффи ушел, делая вид, что уже начинает торопиться, что должно вызвать понимающие улыбки у тех, кто обратил на него внимание, но таких, как мне показалось, за столом нет, всяк занят роскошной едой и редкими винами.
Через пару минут Эллиан пробормотал громко:
– Мне кажется… я перебрал с вином… здесь оно не только прекрасное, но и крепкое…
Пошатываясь, он поднялся и двинулся к выходу, с трудом лавируя между двумя рядами столов.
Выждав чуть, Финнеган взглянул в мою сторону. Я сделал невинное лицо.
– Чё?.. Мне казалось, это касается только вас троих. Высших до невозможности глердов.
Финнеган буркнул:
– Это касается даже вашего друга, забыл его имя.
– А вы и не спрашивали, – ответил Фицрой. – Повеситься с горя, что ли?.. Вот доем того гуся и повешусь. Или утоплюсь. Нет, сперва допью вино… А потом еще налью.
Финнеган поднялся, тяжелый и властный, придавил нас обоих взглядом, как двух мелких жуков давят подошвой сапога.
– Только попробуйте задержаться.
Голос его не предвещал ничего хорошего, и, едва глава посольства пересек зал и скрылся за дверью, я сказал бодро:
– Но мы его уели. Так что допивай и пойдем.
Он сказал громко:
– По бабам?
– Сперва по ледям, – предложил я так же громко. – А не обломится, тогда по бабам.
Нас проводили понимающими взглядами даже от соседнего стола, оба как раз такие, что только по бабам, молодцы ребята.
По дороге к комнате, где поместили Финнегана, Фицрой едва не учухал за какой-то юбкой, хотя юбки здесь не носят, а только платья до полу, но все равно юбкой, я удержал, пообещав, что потом оторвемся по полной, но сперва поумничаем, так надо в приличном обществе.
Финнеган в своей комнате не сидит по обыкновению за столом, расположился, как и Эллиан, и Баффи, в кресле. Для нас с Фицроем кресел не предусмотрено, ага, щас будем смиренно стоять, ждите…
Я, громко топая и поводя плечами, прошел к столу и сел на край, свесив ноги. Фицрой тоже среагировал, глядя на меня, правильно: двинулся к широкому подоконнику и сел там, заслонив широкой спиной половину падающего в комнату света.
Эллиан надулся, уже открыл рот, явно жаждет поставить нас на занимаемое нами место, очень скромное, дескать, не забывайтесь, даже Баффи посмотрел с мягким укором, но Финнеган хоть и поморщился, но предпочел быть выше, дело важнее, сказал с державной властностью:
– Должен признаться, для меня тесный союз короля Антриаса и настоящего властелина Опалоссы… явился некоторой неожиданностью.
Эллиан проговорил несчастным голосом:
– Ее величество будут недовольны таким серьезным просчетом нашей дипломатии.
Я промолчал, сам знаю, традиционно полагалось, что между Опалоссой и Уламрией достаточно натянутые отношения, время от времени переходящие во враждебные.
Финнеган сказал хмуро:
– Давайте продумаем, что означает этот союз.
Он оглядел всех четверых, Эллиан и Баффи опустили головы и смотрят в стол, знатные глерды не хотят рисковать, высказываясь первыми, только я не опустил голову, да еще Фицрой с интересом рассматривает ажурную лепку на потолке и стенах.
Финнеган вперил в меня недобрый взгляд.
– Начнем с самых младших, – сказал он. – Дабы не довлело над ними мнение высоких и знатных особ. Глерд Юджин?
Я сделал вид, что ничего не понял, посмотрел на него крайне тупо.
– Чё?
– Что означает союз Опалоссы и Уламрии? – повторил он. – По вашему, всегда очень оригинальному мнению? Даже, не побоюсь этого слова, самобытному?
Эллиан и Баффи поглядывали на меня со злорадством, хотя у Баффи во взгляде проскальзывает и сочувствие, но и облегчение, что говорить не ему.
Я ответил Финнегану с тем же мудро-крестьянским видом:
– Если кошка и собака заключают союз… как говаривал мудрый глерд Мяффнер, то он направлен против повара.
Эллиан гыгыкнул, понял только то, что я брякнул очередную глупость не к месту, заулыбался снисходительно Баффи, но Финнеган даже не поморщился.
– Слишком образно, – произнес он с холодком. – Глерд, мы в посольстве, а не на базаре. Такие фразы не в манере лорд-канцлера!
Эллиан гыгыкнул громче, Баффи смолчал, уловив в голосе Финнегана лишь укор, а не признак гнева.
– Но у нас не официоз, – пояснил я смиренно. – А для документа вы подберете правильные слова, круглые и обкатанные, как камешки в ручье. И такие же серые.
Эллиан опять гыгыкнул, снова услышав от меня базарные слова, Финнеган покосился на него со вздохом.
– Да, – сказал он невесело, – этот союз не просто союз, а направленный против нас.
Баффи сказал несчастным голосом:
– И нам его продемонстрировали.
– Нарочито, – заметил Финнеган.
– Даже подчеркнуто, – сказал Эллиан надменно. – Это было так заметно, что просто неудобно за его величество. Правда, он король-воин, тонкостями пренебрегает.
Финнеган уставился в меня, я покачал ногами и сказал невинно:
– Это не мое дело, я ж не прожженный дипломат на важной службе ее величества, но… насколько это было искренне, а насколько… постановка?
Все, в том числе и сам Финнеган, уставились с недоумением.
