– Наша позиция малость глуповатая, – сказал я. – С допингами идет бесконечная изнурительная война… их запрещают и запрещают, но спортсмены все равно принимают. Почему?
Она опять пожала плечиками.
– Странный вопрос. А что, есть другой ответ?
– Потому принимают и карельгедин, – сказал я. – Чтобы быть сильнее, быстрее, сообразительнее… словом, успешнее других. Или хотя бы просто быть успешнее, чтобы суметь решить какую-то задачу, что почти не по зубам.
Она нахмурилась.
– Но если препарат не проверен…
– На мышах проверен, – сказал я, – а еще раньше на дрозофилах и лягушках. Но да, согласен, на человеке все может быть иначе. Скажи, сколько поколений должно пройти, чтобы власти выдали разрешение?
Она покусала губу, раздраженно дернула плечиком.
– Где грань, не знаю. Сама я, конечно, принимаю всякие ноотропы. Но те, что покупаю в аптеке! И на которых написано, что проверено и разрешено министерством здравоохранения!
– Женщина, – сказал я понимающе, – вы все осторожнее, потому что ценнее нас для воспроизводства. Но мы, мужчины, обязаны идти за горизонт, потому что туда ушли мамонты, а добывать их нам, мужчинам. Потому мы готовы рисковать больше. Потому что нам вас кормить!
– Ха, – ответила она с таким сарказмом, что придавил не только меня, но и все мужское население. – Кто кого кормит… Ты чего как-то баранистый?
– Да так, – сказал я. – Размышляю. Это такой процесс в мозгу… Головном, а то ты не на тот подумаешь. В коре головного мозга… Но что-то не сходится с этим подпольным производством.
– Ну-ну?
– Следи за дорогой, – напомнил я. – А то я хоть и красавец, глаз не отвести, но когда Синенко обнаружит на месте катастрофы два наших перемешавшихся трупа… представляешь, что он напредставляет?
Она зябко передернула плечами.
– Да уж, у мужчин фантазии еще те… Хоть и примитивные, но яркие. Как у всех животных.
– Суть метода, – сказал я, – в том, что берут кровь пациента на анализ, и если человек сравнительно здоров, то из той же порции крови выделяются необходимые элементы для перестройки генного кода, как утверждает доктор Зюзя.
Она буркнула с подозрением:
– Ну?
– Затем, – пояснил я старательно, – все тщательно упаковывается в капсулу. Капсула растворяется только в тонкой кишке. Я объясняю доступно? Содержимое капсулы всасывается, и начинается процесс встраивания в организм человека нового генетического материала. Естественно, не вызовет отторжения, так как его же родные клетки, только более молодые, жизнеспособные и здоровые.
Она слушала меня внимательно и дальше, пару раз теряла нить, но я это видел, возвращался и объяснял, стараясь, чтобы не было видно, что объясняю чересчур старательно, как второгоднице. Впрочем, она же в полиции, а не в министерстве финансов.
– Здорово, – проговорила она, – какой ты умный. Сам все понял или кто рассказал? Пока все логично… Особенно и не сбивался, только запас слов у тебя маловат. А что тут не так?
– Что-то, – ответил я. – Что-то именно не так. Слишком…
– Что слишком?
– Слишком легко, – сказал я.
– А что, – спросила она, – Ширли не могла наткнуться на такое раньше других?
– Не могла, – буркнул я. – Это в кино одинокий гений что-то изобретает, а в реале такое, как ни печально для романтиков, исключено. Давно. Открытия делают те центры, у которых бюджеты не меньше миллиарда, а ученых не меньше тысячи. Причем докторов наук должно быть больше сотни на эту тысячу светлых умов.
Она сказала озадаченно:
– Все так невесело?
– Зато мир стал предсказуемее, – пояснил я. – Примерно знаем, когда и от кого что ждать. Курцвейл расписал все по годам, когда что будет открыто и внедрено. До самой сингулярности и завоевания всей вселенной расписал!.. И самое обнадеживающее, что его предсказания исполняются почти с точностью.
– Кто такой Курцвейл? – спросила она. – Певец или музыкант?
– Футболист, – ответил я с ее же сарказмом. – В этом деле, что ты взяла расследовать, большие деньги. Не в смысле, что лежат в комнате, а вообще… Ты же слышала, одна капсула стоит пятьдесят тысяч долларов! Всего тысяча купивших – и вот уже пятьдесят миллионов долларов!
Она вздохнула.
– А купить могут и намного больше. Впервые медицина становятся самой богатой профессией!
– Да, – согласился я. – Когда «Нам жизнь не дорога!», на таких не заработаешь, а теперь… Но где большие деньги, там и всякие хитрецы. Правда, тебе это незнакомо, ты же больше по семейным ссорам…
– Заткнись, – велела она. – Ты его подозреваешь или нет?
– Подозреваю, – сказал я нехотя, – но еще не знаю в чем. Придется, наверное, пройтись по цепи его исследований. Начиная с момента, как берут кровь у пациента и что с нею делают…
Она посмотрела почти с ужасом.
– Ты что? Чтобы такое сделать, понадобится целый научно-исследовательский институт!.. Да и потом… Сам говорил, не проверить, работает или не работает препарат.
– Да проверять все и не надо, – пояснил я, – а так… пробежаться по верхушкам. Если где-то брехня, заметим. Ну ладно, тебе лень, а я замечу.
Она посмотрела в изумлении.
– А ты что… поймешь?
Я ответил скромно:
