Всю ее охватил трепет. Желание было настолько сильным, что казалось болезненным. Ей хотелось, чтобы они были одни. Чтобы его ладони ласкали ее кожу… все тело. Хотелось расстегнуть его рубашку и прижаться своей обнаженной грудью к его телу… Острое желание пронзило Ингрид — она жаждала, чтобы Кен ласкал ее соски. Это было ужасно. Он хотел всего лишь, чтобы она расслабилась, а она страстно возжелала его!
Ингрид вздохнула и изменила позу. Но сразу же обнаружила убедительное доказательство того, что страстное желание охватило не только ее. Она быстро отодвинулась.
Кен рассмеялся и снова притянул ее к себе.
Да, она была охвачена желанием, но одновременно ощутила, что и Кен испытывает к ней сладострастное чувство. Кен, пожалуй, единственный мужчина, который дал ей возможность почувствовать это. Только с Кеном она поняла, что ею дорожат.
Ингрид открыла глаза, и мир вокруг показался ей сотканным из золотых нитей. Он был каким-то новым, подвижным. Боже правый! Она поняла, что начала влюбляться в Кена… А впрочем, может, она уже любит его и только сейчас, в эту минуту осознала это?
Неожиданная спазма перехватила ей горло. Она почувствовала резь в глазах и быстро закрыла их. Ей хотелось, чтобы все эти ощущения продолжались бесконечно, но она знала, что это невозможно. Все равно наступит… конец.
Она выпрямилась, оперлась о его колено и поднялась со скамьи.
— Мне нужно вернуться на работу, — сказала она, глядя на него сверху вниз.
Кен неохотно поднялся вслед за ней. Ингрид подала ему трость. На губах его играла какая-то дьявольская улыбка, и это задело Ингрид. Сердце ее дрогнуло. Боже! Оказывается, она его любит! Сильно! Осознание этого привело ее в какое-то болезненное состояние. Откуда могло прийти к ней такое всеохватывающее чувство к человеку, которого она едва знала?
Разве что… К ней вдруг явилось ощущение, будто она знает Кена очень давно, словно они провели вместе лет двадцать.
А возможно, все дело в генах рода Рэнсомов. Ведь с его сестрой у нее тоже очень быстро возникло полное взаимопонимание.
Но отношения с Джанет даже отдаленно не напоминали ту эмоциональную связь, которая существовала у них с Кеном. Задумавшись, Ингрид споткнулась на развороченном тротуаре, но Кен успел подхватить ее и крепко держал, пока она не обрела равновесия. Затем он обнял ее рукой за талию, словно намереваясь направлять ее шаги, помогая обходить встречавшиеся на их пути препятствия.
Она высвободилась и взяла его под руку. Ему удобнее и безопаснее двигаться в таком положении.
И для них обоих будет безопаснее, если ей удастся справиться со своими вырвавшимися на свободу эмоциями. Кен ни в коем случае не должен знать, что она так сильно им увлеклась, поскольку время от времени ей начинало казаться, что он тоже более чем неравнодушен к ней. И что это не просто физическое влечение.
Но стоит ли лелеять нежные чувства, если они все равно обречены? Для них обоих…
Но ведь лучше, наверное, любить и утратить любовь, чем никогда не любить?
Ингрид покачала головой. Нет. Она ведь любила. И та любовь ушла. Оставшаяся боль была невыносимой. Если она потеряет Кена, если кончится их физическое и духовное единение, она едва ли это переживет.
Голова ее раскалывалась от противоречивых мыслей. Испытывала ли она что-нибудь подобное в отношении ее бывшего мужа Рона? Нет. Нынешнее ее чувство — иное, более глубокое. Может быть, отдаться чувству, которое ее переполняет, позволить ему заполонить мир, в котором она живет, и тогда впоследствии, когда все будет позади, воспоминания об этих бесценных днях, прожитых вместе, согреют се.
Боже правый! Как ей этого хотелось! Ингрид порывисто вздохнула, открывая калитку в церковной ограде. Это не укрылось от внимания Кена.
— Ты устала? — спросил он.
— Немного, — ответила Ингрид, радуясь, что представился удобный случай объяснить ее состояние.
Кен привлек ее к себе и сказал проникновенным голосом, от которого у Ингрид неизменно шли мурашки по телу, вызывая страстное желание:
— Все потому, что я заставил тебя слишком долго говорить по телефону и ты не смогла вовремя заснуть. Так почему бы нам не вздремнуть вместе, пока у твоих подопечных тихий час?
Они повернули за угол. Их со всех сторон объяла тишина церковного двора.
— Ну, а с вином, что будем делать? — насмешливо спросила она.
Кен рассмеялся, и Ингрид вновь почувствовала, как ее притягивает его лицо, как волнует его смех, где бы он ни звучал для нее — по телефону или здесь, под этим бесконечным голубым небом.
Нет! Остановись, Ингрид! — строго приказала она себе.
— Во время тихого часа я работаю с документами. А ты, если хочешь, можешь устроиться в уголке и подумать о том, чему бы ты смог научить этих ребятишек после того, как они проснутся.
— Слушаюсь, мадам, — ответил Кен. На лице его играла хитрая улыбка, хотя уверенности в голосе она не заметила. — Или, кто знает, может, это они меня чему-нибудь научат.
