Кстати, нельзя сказать, что воинский путь Хидэёси напоминал стремительный порыв в небесные выси: некоторые повороты судьбы выглядят весьма странно. Здесь речь идет даже не о переменчивой боевой фортуне. Так, в 1576 году во время кампании против злейшего врага Нобунага – Уэсуги Кэнсин, наш герой получил приказ выступить со своими силами в провинцию Эттю в составе армии под командованием Сибата Кацунэ. Во время похода Хидэёси вступил в спор со своим командиром, затем собрал своих вассалов и быстро отступил на исходные позиции, предоставив Сибата Кацунэ самому пожинать славу победителя грозного Уэсуги, о котором злые языки говорили, что он и не мужчина вовсе, а самая настоящая женщина. Слухи, которые, прямо скажем, не лезут ни в какие ворота, но редкая заметка об Сэнгоку Дзидай обходится без упоминания этой пикантной загадки. Кем был прославленный Уэсуги – вопрос туманный и к нашему разговору не относящийся, но факт остается фактом: после ретирады Хасиба Хидэёси его командир был наголову разбит Уэсуги на реке Тэдори. Общеизвестный факт: Ода Нобунага мог стерпеть от своего подчиненного неудачно проведенную баталию. Не слишком жаловал Нобунага неудачливых вояк, но в принципе этот грех был допустим. Но что совершенно точно было неприемлемо, так это нарушение воинской дисциплины, самовольство и свары, нарушающие ход кампании. Любой подчиненный Нобунага, каким бы удачливым и храбрым он ни был, после подобной выходки пошел бы ко дну. Но Хасиба Хидэёси почему-то остался на плаву, а дело ограничилось устным выговором, что выглядит совершенно невероятно для той эпохи вообще и для Нобунага лично.
Это была опасная игра со стороны крестьянского самородка (следуя традиции, назовем нашего героя именно так). Нобунага умел ценить талантливых подчиненных. Что бы ни рассказывали о страшном Ода, он не был психопатом. Правда, и милосердным господином никто бы не осмелился его назвать. Со стороны Хидэёси это была опасная игра, где платой за неудачное решение стала бы его голова. Известно, что после столь неоднозначных стратегических решений своего мужа Нэнэ отправилась в замок Адзути, где располагалась ставка Нобунага. Надо сказать, что ее мудрость, доброта и духовное совершенство не уступали красоте внешней. Ее муж уже в то время не брезговал вниманием других женщин и позднее прославился, как великий сластолюбец, который пользуется всеми выгодами своего положения. Не то чтобы это было пороком для великого полководца, но обилие наложниц, окружающих ее мужа, могло бы показаться госпоже Нэнэ несколько неприличным.
С тех пор как господин Хидэёси получил свой первый замок и изрядный доход в коку риса, он почувствовал, что достиг некоторых высот, и пришло время вознаградить себя за долгие годы суровой службы и аскезы. Нам предстоит разговор о главной спутнице Хидэёси (не считая госпожи Нэнэ), которая стала матерью его сыновей, но и до нее ложе удачливого самородка делили немало дам попроще. Вопрос воистину неразрешимый: насколько была посвящена в подробности творящихся в замке непристойностей госпожа Нэнэ. Не будем забывать, что она была умна и проницательна. Сама атмосфера замка подразумевает сплетни, перешептывания и злословие, а господин Хидэёси по своему происхождению был человеком простым и грубоватым. Откуда ему было постичь науку изящного ухаживания, скрытой страсти и ночного перешептывания в саду?
Ода Нобунага относился к жене своего подчиненного с известной симпатией и даже слал в подарок редкие безделушки. А однажды и вовсе отправил целое письмо, где ясно высказался о моральном облике своего вассала.
«
Первой при прочтении этого послания приходит в голову мысль, что сам Ода был неравнодушен к госпоже Нэнэ, но не стоит принимать формы выражения почтения слишком буквально и потому отвергнем это предположение, как совершенно несообразное.
