Во время Каннского фестиваля 1955 года Грейс снова стала проводить много времени с Жан-Пьером Омоном, вызвав тем самым у Кассини новый приступ ревности. На том же фестивале она получила приглашение от князя Ренье приехать к нему в Монако. Сначала она согласилась, но, вспомнив, что на этот день у нее запланировано посещение косметического салона, легкомысленно отказалась. По всему было видно, что князь ее нисколько не интересовал.
Узнав, что Грейс так просто отменила встречу с Ренье, Омон возмутился: «Грейс, ты не имеешь на это права. Все-таки он – правящий монарх. Ты уже приняла приглашение. Нельзя же просто сказать: „Ой, я записана в парикмахерскую!“. Поступив так, ты поставишь Америку в неловкое положение».
Грейс стало жаль Америку, и, преодолев 50 миль до Монако, она встретилась с князем. Прогуливаясь с ним по прекрасному благоухающему саду, она обнаружила, что Ренье очень привлекательный мужчина, однако отношения с ним ее мало интересовали. Но князь, очарованный красотой и хорошими манерами актрисы, уже принял решение: во что бы то ни стало жениться на этой девушке.
Вернувшись в Канны, Грейс заявила Омону, что князь очарователен. Но через несколько дней газеты напечатали фотографию страстно целующихся Грейс и Омона. Один из журналов прокомментировал этот снимок следующим образом: «Грейс Келли, заслужившая прозвище Снежная королева, заметно оттаяла в обществе французского актера Жан-Пьера Омона. Действительно ли Омон окончательно растопил и покорил Грейс?». На вопрос репортеров о его отношении к актрисе Омон ответил: «Я влюблен в Грейс всем сердцем, но о ней вряд ли можно сказать то же самое».
Стоит ли говорить, что семья Келли, увидев фотографию и комментарии в газетах, снова пришла в ужас. Но добропорядочная дочка поспешила заверить маму и папу в беспочвенности слухов, дав срочную телеграмму, в которой написала, что у нее с Омоном нет ничего общего, после чего тут же отправилась с ним в Париж.
Сразу же после отъезда скандальной парочки распространились слухи о скорой свадьбе Омона и Грейс. На вопросы журналистов о браке с Грейс Омон отвечал: «Кто бы этого не желал? Я ее обожаю». Когда тот же вопрос репортеры задавали Келли, она уклончиво говорила: «Пускай мне сначала сделают предложение». Один из находчивых журналистов возразил, что есть сведения, что предложение Омон ей уже делал. В ответ Грейс произнесла целую речь: «Мы живем в ужасном мире. Стоит мужчине поцеловать женщине руку – и об этом уже вопят заголовки во всех газетах. Нельзя даже признаться в любви так, чтобы об этом мигом не пронюхал весь мир».
Когда Омону и Грейс удалось скрыться от прессы, тут же распространились слухи, что они уехали, чтобы втайне обвенчаться. Вскоре репортеры обнаружили их местопребывание: Грейс и ее любовник отдыхали в загородном доме Омона вместе с его семейством. Это событие было расценено журналистами как состоявшееся тайное бракосочетание. Но, к удивлению всех, Грейс улетела в Америку одна. Спустя несколько дней актриса дала интервью прессе, в котором сказала, что они с Омоном «просто добрые друзья». В Америке она опять стала встречаться с Олегом Кассини.
В 1953 году на Рождество вновь состоялась встреча Грейс с князем Ренье. Он прибыл в Филадельфию в сопровождении отца Такера, который в разговоре с папашей Келли заявил, что князь намерен жениться на Грейс. Однако на Джека Келли не произвел впечатления титул Ренье. «Не желаю, чтобы какой-то разорившийся князь, о стране которого никто не слыхивал, женился на моей дочери!» – грубо ответил он высокопоставленным гостям.
Но Грейс считала иначе. На предложение князя она ответила согласием. Незадолго до свадьбы Грейс объявила Олегу Кассини, что выходит замуж за Ренье. «Но ведь ты едва с ним знакома! – возмутился бывший любовник. – Неужели тебе достаточно его титула и владений в несколько акров?». «Я научусь его любить», – со слезами на глазах ответила Келли.
Кассини любил Грейс всю оставшуюся жизнь. Он никогда не вступал в брак, видимо, надеясь, что в один прекрасный день его возлюбленная Снежная королева одумается и вернется к нему. Но им суждено было встретиться еще только один раз. Кассини совершал пробежку по пляжу Монако и вдруг услышал до боли знакомый голос: «Привет, Олег!». «Привет, Грейс», – отозвался он и побежал дальше.
Составляя брачный контракт, князь потребовал приданого. Джек Келли был возмущен, но все же заплатил жениху дочери два миллиона долларов. Он наконец-то смирился с браком Грейс: породнившись с монархом Монако, он утер нос филадельфийским аристократам, всегда им пренебрегавшим.
Перед свадьбой Грейс предстояло сдать анализы на способность родить ребенка. Незадолго до предстоящего консилиума врачей она в панике позвонила Дону Ричардсону.
«Она боялась одного: осмотр покажет, что она не девственна, хотя князь питал на сей счет иллюзии, – позднее рассказывал Ричардсон. – По ее словам, Грейс убеждала врачей, что ее девственная плева лопнула еще в школе, во время хоккейного матча…»
