Придя в себя, Клаудия обратила внимание на то, что ей некуда положить свой багаж. И тут произошло еще одно чудо. Театрально поклонившись и подняв вверх указательный палец левой руки в белой перчатке, темнокожий водитель галантно распахнул перед возлюбленной знаменитого чародея дверцу машины и произнес: «Сюда, пожалуйста…»
На месте великолепного красного автомобиля стояла не менее роскошная, но совершенно пустая машина белого цвета. Позже Клаудия утверждала, что между ее вопросом и ответом шофера прошли какие-то доли секунды, но этого вполне хватило для чудесного превращения. Неутомимые папарацци запечатлели модель в весьма невыгодном ракурсе как раз в тот момент, когда она, пораженная произошедшим, стояла с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Эти фотографии вскоре появились во многих печатных изданиях.
Белый автомобиль отвез Шиффер к Средиземному морю, здесь, на каменистом берегу, в самом конце аллеи Променад дез Англэ ее ожидал Копперфилд с великолепной темно-красной розой в руке.
После долгих поцелуев и нежных объятий молодые люди отправились гулять по тенистой аллее. Прославленный маг устроил настоящее представление для своей возлюбленной, которое можно было назвать «шоу Копперфилда для одного зрителя»… Дэвид одаривал девушку великолепными подарками (бриллиантовыми сережками в виде скорпиона, кредитной карточкой на имя Шиффер, коллекционным платьем от Версаче и др.), вынимая их, казалось, из самых неожиданных мест – из-под скамейки, из кармана спящего бомжа, из туфельки самой Клаудии. «Милые пустячки», – именно так Копперфилд назвал свои подарки любимой.
Оставшееся время этого чудного романтического вечера молодые люди провели в отеле «Ле Меридьен». Во избежание появления в средствах массовой информации пикантных подробностей о своей интимной жизни звездная пара сняла на одном этаже три номера, и узнать, в каком из них Копперфилд и Шиффер провели ночь, бдительным журналистам так и не удалось.
Несмотря на отсутствие доказательств, в прессе вскоре появились сообщения, будто прославленный иллюзионист и его избранница ночевали в разных номерах, причем такое желание якобы изъявила «ревнительница старых порядков» Клаудия, решившая «до свадьбы остаться девственницей».
Наутро влюбленные снова разъехались по разным городам, пообещав друг другу снова встретиться через неделю. На этот раз супермодель должна была отправиться в Соединенные Штаты, в Нью-Йорк, где на Пятой авеню в шикарных апартаментах жил Копперфилд. «Дэвид – самый лучший из всех, кого я когда-либо знала, – делилась своими впечатлениями Клаудия в одном из интервью. – Он постоянно заставляет меня смеяться, дарит милые сердцу пустячки и каждый раз показывает новые фокусы… Больше всего мне нравится один. Мы зажигаем свечи, я заказываю Дэвиду одно из своих любимых блюд, причем каждый раз новое, и буквально через пять минут готовое кушанье или десерт оказываются в платяном шкафу… Сколько я ни пыталась разгадать этот трюк, у меня так ничего и не получилось – ведь нет же в шкафу потайной двери, которая ведет прямо на кухню дорогого ресторана?!»
В Америку первая супермодель Европы ехала все с тем же ожиданием чуда. И Копперфилд не обманул ее надежды. Он развлекал Клаудию всеми возможными способами: водил по театрам, дорогим ресторанам, но самым интересным для девушки стало путешествие по владениям самого Дэвида…
Великий волшебник современности позволил возлюбленной проникнуть в святая святых своего дома – музей и библиотеку магических искусств, в которых хранились такие уникальные экземпляры, как черновики и дневники волшебника Гудини, костюмы, в которых выступал на сцене немецкий иллюзионист Лафайет, перчатки, трость и секретные бумаги с идеями показа сложных трюков англичанина Герца, соединенные между собой шелковые платки и таинственный кубик-головоломка Буатье де Кольта.
Клаудии казалось, что она попала в какой-то сказочный мир, в волшебную сказку, где правит балом великолепный демон Копперфилд. Однако от любимой у Дэвида тайн не было, он раскрывал ей не только секреты своей личной жизни (например, девушка узнала, что ее возлюбленный делал пластическую операцию на лице, причем у того же хирурга, что и Майкл Джексон), но и некоторых трюков (полеты в воздухе, исчезновение статуи Свободы, прохождение сквозь Великую Китайскую стену).
Разумеется, Копперфилд взял с Клаудии честное слово, что она будет молчать об услышанном, а также предупредил о существовании некой всесильной ассоциации магов и иллюзионистов, которая бдительно следит за сохранностью главных магических тайн и строго наказывает тех, кто нарушает запрет.
Доверие любимого очень льстило девушке, но она была далеко не наивной простушкой, чтобы поверить во всемогущество и чудодейственную силу своего обожаемого Дэвида. Еще во время первого выступления Копперфилда в Берлине ее не покидало ощущение чего-то неестественного в знаменитых фокусах, а после откровений мага она уверилась в его человеческой сущности еще больше.
