Живя в Санлукаре, Франсиско заполнил целый альбом рисунками, на многих из которых изобразил свою возлюбленную. Он рисовал ее в минуты отдыха, в обнимку со своей любимой девочкой-служанкой, негритянкой Марией де ла Лус, за туалетом.
И наверное, именно в это время их любовь начала давать первые трещины. Их страсть омрачалась ревностью Гойи, который никак не мог поверить, что его прекрасная и дерзкая муза любит только его одного, не замечает других мужчин, не думает о новых любовниках, когда его, Франсиско, нет рядом с ней. Конечно, в Санлукаре художник мог не опасаться, что она будет изменять ему. Но год траура скоро пройдет, она вернется в свет, снова начнет развлекаться, ходить в театр, танцевать на балах, и, возможно, уже не со старым, больным и наполовину глухим живописцем, а с новым, молодым и красивым поклонником.
По возвращении в Мадрид Гойя на основе своих набросков написал небольшую картину, на которой изобразил Каэтану кокеткой. Она использует все известные в Испании атрибуты флирта: нежные взгляды, мантилью и веер. Девушка приняла завлекательную позу: грациозно изогнулась и слегка отставила маленькую изящную ножку в светлой туфельке. Все ее старания не пропали даром: молодой человек, сняв шляпу и слегка наклонив голову, с восторгом смотрит на прелестницу. Профилю поклонника художник придал свои черты.
Что хотел сказать этой работой художник? Что он, повидавший жизнь и знавший многих женщин, как мальчишка потерял голову? Или что будь он моложе, он бы, возможно, предложил ей свою руку и сердце? Или что Каэтана просто использует его для своих целей, как и остальных поклонников? Это останется неизвестным. Однако известно, что именно в этот период Альба стала просить его сделать то, что он не желал: изобразить ее в образе махи.
Как великий мастер портретного жанра, Гойя всегда рисовал то, что видел. Не раз его модели, мужчины и женщины, просили изобразить их красивее, умнее. Однажды одна из его любовниц, Пеппа Туда, пожелала, чтобы он написал ее верхом на лошади в платье амазонки, хотя сама не была хорошей наездницей. Художник возмутился: как женщина смеет ему указывать, как работать? Не она, а он решает, как ее изобразить, и Франсиско, несмотря на все ее просьбы и протесты, написал ее в гостиной с гитарой в руках.
Каэтана же мечтала остаться в памяти потомков именно махой – девушкой из народа. Она не раз наряжалась в простые платья и разгуливала по столице, и все мадридцы признавали в ней маху. Однако Франсиско было не обмануть: он понимал, что в костюме махи она будет выглядеть так же неестественно, как Пеппа верхом на лошади и как он сам в костюме придворного живописца на балу у короля. Она родилась аристократкой, была ею, и никогда ей не удастся стать кем-то другим.
Когда Гойя писал ее в первый раз, ему удалось уговорить Каэтану надеть дорогое белое платье и золотые украшения, уверяя, что так она выглядит лучше, чем в костюме бедной горожанки. Однако на первый сеанс она пришла, одетая в костюм махи: в длинную красную широкую юбку, белую батистовую рубашку с открытыми плечами. Прическу украшал высокий гребень, на лицо спадала черная кружевная мантилья. Но художник возмутился: в своей мастерской он хозяин, и пусть женщина, кто бы она ни была, не пытается здесь командовать, иначе ей не поздоровится. И он отправил ее переодеваться. Во второй раз художник рисовал свою возлюбленную в период траура, и она даже не пыталась протестовать, послушно надев черное скромное платье. Правда, на голову все же накинула мантилью, но она, по мнению художника, не могла помешать.
Как только траур кончился, Каэтана стала приставать к нему с просьбой наконец-то написать ее махой. Как и предчувствовал художник, для этого она пустила в ход все средства обольщения: была ласковой и услужливой, гордой и неприступной, плакала, грозилась, что бросит его. Гойя стоял на своем. Никакая она не девушка из народа, не прачка и не цветочница, никогда не работала, не плясала на площади, чтобы заработать на кусок хлеба, не знает, что такое голод и холод. Уж если и есть среди аристократок настоящая маха, то это сеньора Лусия Бермудес: она родилась в одном из бедных кварталов Мадрида, с детства была вынуждена работать, чтобы помочь родителям прокормить маленьких братишек и сестренок.
Она повстречалась со своим будущим мужем, сеньором Мигелом Бермудесом, когда продавала цветы на площади. Девушка предложила богатому и знатному аристократу купить у нее букетик цветов для своей любимой, а когда он отказался, подняла его на смех, обвинила в скупости и созвала всех своих подружек. «Полюбуйтесь, – воскликнула Лусия, – на этого господина: он одет в золото и парчу и пожалел несколько монет, чтобы доставить удовольствие своей девушке!». Чтобы заставить ее замолчать, герцог был вынужден купить у нее все цветы. Но после этого он не захотел уходить, влюбившись в нее с первого взгляда.
