Когда жена возвращалась домой под вечер, Поль много шутил, был весел и каламбурил. А Франсуаза аккуратно снимала свое нарядное платье и надевала простенькое серое платьице. Она садилась рядом с мужем и тихонько рассказывала, как провела этот день. Поль старался не подавать вида, насколько мучительно ему слышать о той, другой жизни. Он пытался найти подоплеку и тайный смысл в каждой оброненной ею фразе. С кем она виделась? Какие комплименты слушала? А вдруг есть нечто, что она от него скрывает? Вдруг ей кто-то понравился? Но в рассказах Франсуазы никогда не было тайного смысла. Она всегда была выше каких бы то ни было подозрений, и колкости несчастного Поля рассыпались в прах при встрече с этой непоколебимой и холодной красотой.
В глубине души Скаррон понимал, что его ревность необоснованна. Перед смертью он говорил: «Единственное, о чем мне приходится горько сожалеть, так это о том, что я не в силах оставить моей жене наследство, в то время как она, как никто другой, этого заслуживает. Только она радует меня постоянно».
В конце жизни Скаррон получил приличный пенсион от суперинтенданта финансов Фуке. Поль был безумно обрадован, но получаемые деньги, как и раньше, тратил направо и налево. Он все раздавал. Так уж он был устроен, и ничто на свете не могло его изменить.
Последние месяцы жизни поэта были мучительными. Самое страшное – его пальцы больше не могли держать перо. Он больше не писал, и это означало для него смерть. Он знал, что скоро умрет, и единственное, что заботило его в это время, как он оставит свою любимую совсем без денег. Эта мысль была гораздо мучительнее, чем болезнь: Поль понимал, что взял Франсуазу бедной, а оставляет нищей.
А Франсуаза решила заставить мужа умереть «по-хорошему», что в ее понятии значило примириться с Богом и отречься от былого скепсиса. Старые друзья поэта были в ужасе. Они умоляли Франсуазу оставить умирающего в покое, не лишать его хотя бы своих убеждений; к тому же они хотели уверить беднягу Скаррона в скорейшем выздоровлении. Но Франсуаза была непреклонна, а Поль хотел только того, что хочет она. Ради нее он готов был отказаться даже от собственных взглядов.
Итак, Поль согласился принять священника и исповедаться. Он сделал то, что вызывало в нем презрение и насмешку. Он отказался от себя ради любви к Франсуазе. Раз уж невозможно было стать богатым и здоровым, то можно было отказаться от самого себя, от всей своей жизни… И он сделал это.
Поль Скаррон умер 7 октября 1660 года. И не успело еще остыть его иссушенное болезнью крохотное тельце, как Франсуаза затеяла тяжбу, надеясь получить хоть что-нибудь. История сохранила ее письмо, поразительное по цинизму и холодности: «В случае благополучного завершения тяжбы я получу четыре или пять тысяч франков, свободных от долгов. Это все состояние моего бедного мужа, у которого в голове были одни химеры и который разбазаривал все, что имел, в поисках философского камня или еще какой-нибудь подобной ерунды. Я не рождена для того, чтобы быть счастливой, но мы, люди верующие, считаем такие испытания знаком Господним и с радостью кладем все, чем владеем, к подножию Креста».
Гроб Скаррона, маленький, как у ребенка, вынесли из дома, где он столько смеялся, любил, где он был столь щедр к многочисленным друзьям, под покровом ночи. Франсуаза шла за гробом в абсолютном одиночестве и наслаждалась своей победой: известного всем нечестивца хоронили по католическому обряду. Служба прошла скромно, но Франсуаза даже не подумала ее оплатить. На месте захоронения Скаррона она не поставила даже камня с его именем, поэтому остается только гадать, под церковными плитами он захоронен или в общей могиле. Этого никто никогда не узнает.
Франсиско Гойя и Каэтана Альба, наверное, являются самой известной испанской любовной парой. Их отношения развивались с истинно южным горячим темпераментом. Им довелось пережить и бурную страсть, и ссоры, и расставания, и примирения. Один раз встретившись, они уже не могли жить друг без друга. Их отношения закончились только со смертью Каэтаны.
Не было более не подходящих друг другу людей. Гойя был знаменитым испанским художником, придворным живописцем короля, но к этой должности вел трудный путь. Он родился в горном селении Фуэндетодос в Арагоне, в семье позолотчика. Ему пришлось долго учиться и много работать, чтобы завоевать всеобщее признание. Ради этого он пошел на все, даже женился на сестре своего учителя Франсиско Байеу в надежде, что влиятельный тесть поможет ему с первыми заказами.
