Фэй всегда была горда и честолюбива именно потому, что происходила из бедной семьи. Она просто и подумать не могла, что всю оставшуюся жизнь станет работать продавщицей в универмаге. Фэй понимала, что любой ценой должна выбиться в люди. По окончании школы девушка поступила в Бостонскую школу искусств на актерское отделение. В это время ей приходилось рассчитывать только на себя, свои собственные силы и способности. А заработать – значило выжить. Она училась, а по вечерам работала официанткой. Родные не помогали ей, да она никогда и не позволила бы себе обратиться к ним за помощью. Наоборот, как могла, она выкраивала небольшие суммы из своих заработков и отсылала домой.
Познакомившись с Мастроянни, Фэй была шокирована европейским обычаем платить за женщину в ресторане. Она настояла на том, чтобы самой платить за обед, хотя это и не нравилось Марчелло. Он не знал, что Фэй в данном случае только придерживается собственного принципа, извлекает уроки из печального опыта своего детства: она никогда не смогла бы забыть, как ее мать униженно уговаривала отца дать ей денег на обучение дочери. С тех пор она решила, что никогда не станет зависеть от какого бы то ни было мужчины в финансовом плане.
После съемок в «Любовниках» Данауэй была вынуждена вернуться в Америку. Там ее ждала работа над фильмами «Сделка», «Маленький большой человек», «Загадка измученной души». О Мастроянни она, однако, не забывала ни на минуту. Едва ей удавалось хоть немного освободиться от напряженного рабочего графика, как актриса брала билет на самолет и летела в Италию, к своему возлюбленному. Вот только ее расстраивало одно обстоятельство: приезжая к Мастроянни, она чувствовала себя шпионкой. За ее любимым журналисты ходили по пятам. Они были бесцеремонны и готовы на все ради получения новой информации. Чтобы чувствовать себя в безопасности, любовники придумали костюмы, в которых их никто не смог бы узнать. Фэй выбрала для себя парик с каштановой роскошной косой и очки, таким образом меняя внешность и делая ее практически неузнаваемой. А Мастроянни загримироваться под обывателя и вовсе было проще простого. Ему достаточно было всего лишь сменить свою модную одежду на более простую. В картузе и коротком пиджаке он ничем не отличался от обычного рабочего с юга Италии.
Марчелло хотел научить Фэй радоваться жизни и получать от нее удовольствие – только в этом он видел смысл. Когда он и Фэй находились в Венеции, актер нанимал гондолу, и целыми ночами они путешествовали по знаменитым каналам города, смотря на звезды, с бокалами вина и словами любви. Летом Марчелло принимал Фэй на своей яхте. Он устраивал перед любимой великолепные представления, на которых его команда то переодевалась в пиратов, то устраивала танцы, то пела серенады.
Счастье можно было бы назвать безоблачным, если бы не одно но – у Мастроянни была законная супруга. Думается, она не отличалась особой демократичностью взглядов, а потому свои отношения двум влюбленным приходилось скрывать. Марчелло мог приводить Фэй только в дома самых преданных друзей, которые не выдадут: Витторио Гассману и Федерико Феллини. Естественно, через некоторое время Фэй захотелось определенности. Однажды, когда она вместе с Мастроянни остановилась в отеле в пригороде Флоренции, в самый волнующий и нежный момент вдруг отодвинулась и произнесла: «Марчелло, я больше не могу так жить. Мне нужна полная ясность и определенность в отношениях». Марчелло изумленно взглянул на нее. Кажется, он не совсем понял смысл того, что она произнесла. Чего она хочет от истинного итальянца, на благословенной земле, где чувственность разлита в самом воздухе, а жаркие взоры мужчин сопровождают женщин постоянно, а не как в Америке – только по выходным? «Я должна знать точно, – твердо повторила Фэй, искусно увернувшись от поцелуя возлюбленного, – когда ты намерен подать на развод?»
На самом деле, ее так трудно понять! Она лежит в объятиях любовника, а на небе догорает золотистый чарующий закат… О чем она говорит и чего ей надо? Марчелло решился, наконец, заговорить: «Любимая, если бы ты знала, как я мечтаю, чтобы ты родила мне ребенка. Я представляю, какими будут у нас дети. Наверняка прелестными, им ведь есть в кого. Как ты хочешь назвать их?». Фэй невольно поддалась на эти завораживающие слова. «Если родилась бы девочка, я назвала бы ее Кларой. А мальчик будет Лука!»
