Уже гораздо позже Питер узнал, что его любовница – известная актриса, удостоившаяся премии «Оскар», и он, как мальчишка, радовался и хвастался подругой перед своими друзьями. А Фэй впервые в жизни забыла о том, что такое работа и долг. Она была просто счастлива. Ей понравилась кочевая жизнь. Каждый день она видела новые города и новые лица. Ее не смущало то обстоятельство, что каждую ночь приходится проводить в новом гостиничном номере. Ее закружил нескончаемый поток страсти и музыки, безумия и алкоголя. Она даже не думала, куда может занести ее вихрь сумасшедшей любви.
В первый раз она опомнилась в то утро, когда, проснувшись, обнаружила, что спит в постели с гитаристом группы, а не с Питером, как обычно. В комнату вошел Питер и засмеялся. Подобное обстоятельство его, кажется, нисколько не смутило. Он заявил: «Ничего удивительного, вчера ты впервые попробовала „кислоту“ и целую ночь плакала, рассказывая о своем несчастном детстве и об отце-алкоголике, которого, несмотря ни на что, любила безумно и нежно. Я даже подумал: а не изнасиловал ли он тебя?». И он засмеялся, а Фэй пришла в ужас. Самое страшное, что она совсем ничего не помнила из того, что произошло вчера. В один момент она прозрела. Как она могла так поступить с собой и со своей жизнью, наплевать на работу, бросить все, к чему она так стремилась всю жизнь.
В тот же день Фэй вылетела в Нью-Йорк. У нее было достаточно времени поразмыслить, и актриса решила: хватит, больше никаких экспериментов. Она хочет жить с нормальным мужем, иметь семью и ребенка. Питер Вулф отнесся к заявлению Фэй спокойно. Сам он принципиально был против брачных обязательств, поскольку они ничего не дают, по его мнению, но уж если Фэй пришла в голову такая блажь – пожениться, то почему бы и не сделать любимой женщине приятное. «Если тебе так хочется, можно и пожениться», – сказал он и в тот же вечер подарил Фэй обручальное кольцо с бриллиантом. Летом 1974 года они поженились.
Но Фэй этого было мало. Как она раньше мечтала об «Оскаре»! Теперь же точно так же страстно она желала ребенка: ведь ей уже было 36 лет. Но Питер не торопился обзавестись наследником. На все просьбы Фэй он отвечал молчанием или отшучивался. Актриса вспомнила, как однажды мать сказала ей: «Если мужчина не хочет от женщины ребенка, значит, он не любит ее и не собирается оставаться с ней дальше». Фэй поставила Питеру ультиматум: или в семье будет ребенок, или пусть супруг начинает паковать свои вещи. Питер заявил, что предпочитает паковать вещи, но предлагает Фэй остаться не только друзьями, но и любовниками. Фэй сама не предполагала, что так тяжело перенесет разрыв с Питером. Она плакала целыми днями, принимала транквилизаторы, но и таблетки ей не помогали: у нее появились клаустрофобия, страх смерти и слуховые галлюцинации. Друзья старались помочь обезумевшей от горя Фэй. С ней постоянно находились рядом Роберт Редфорд, Джек Николсон и Сидней Люметт. Сценарии предлагались ей в таком количестве, как никогда раньше. Но теперь ей казалось, что даже любимая работа не сможет утешить.
Актриса возвращалась к жизни очень медленно и прикладывала для этого усилия поистине титанические. Как-то знаменитый лондонский фотограф Терри О,Нил предложил Фэй сняться для серии фотографий, заказанных журналом «People». Съемки проходили на берегу Гудзона ветреным днем. Терри старался угодить Фэй. Он придумал для нее множество исключительно романтических и своеобразных кадров. Он шутил, чтобы развеселить Фэй, и ему это удалось. Впервые за многие месяцы актриса смеялась. Ей было почему-то очень хорошо и спокойно. После этой замечательной фотосерии Фэй сильно простудилась. Пока она болела, Терри не отходил от нее, ухаживая, словно за ребенком. Он сам готовил чай, еду и кормил Фэй с ложечки. Он менял повязки на ее лбу, а на ночь читал сказки братьев Гримм. Фэй казалось, что Терри поразительно похож на ее отца. Во всяком случае, у него точно такие же руки. Вот только в детстве отец с ней так не сидел и никогда не читал ей сказок, хотя именно этого ей хотелось бы больше всего на свете. Ей безумно, откровенно эгоистично хотелось счастья, и только Терри мог его дать, а потому Фэй решила: она ни за что не отпустит его. Ради нее Терри пришлось бросить в Лондоне семью: жену и двоих детей. Испытывала ли Фэй по этому поводу угрызения совести? Нет, нисколько. Она настолько исстрадалась, что хотела счастья всем своим существом. Она имела на это право!
