Жанне не удалось выполнить свое обещание. Она умерла, не выдержав ужасных условий концлагеря, а через неделю после ее смерти пленников Дахау освободили союзные войска. Клод потерял голову от горя. Мать всерьез боялась, что он сойдет с ума. Он не мог спокойно слушать разговоры взрослых о смерти своей подруги. Каждый раз мальчик затыкал уши и отчаянно кричал, что все это неправда, Жанна жива, он знает это. Каждую ночь он видел ее во сне и был тогда счастлив. Он держал подругу за руку, играл с ней и постоянно спрашивал: «Почему все говорят, будто ты умерла?». На это девочка отвечала, улыбаясь: «Пусть говорят. Главное, что ты знаешь: на самом деле я жива». Клод приходил в отчаяние, открывая глаза по утрам: весь день ему предстояло провести без его любимой Жанны. А день такой долгий! Он много отдал бы за то, чтобы увидеть свою девочку при солнечном свете, но это было невозможно.
Клоду было всего 10 лет, но он с тех пор всерьез увлекся изучением проблем жизни и смерти. Он постоянно доставал себе книжки о призраках, над которыми засиживался ночи напролет. Наконец, прочитав все, что было в городской библиотеке, мальчик убедился, что смерти и в самом деле не существует. Тело, понял он, это всего лишь подобие одежды, которую можно сменить, выбросить, но душа при этом остается неизменной и вечно живой. Она сможет принять любое другое обличье. Значит, думал Клод, Жанна и в самом деле жива, только у нее теперь другое лицо, волосы, она иначе смеется, и она может находиться совсем близко, например на соседней улице, а может – на противоположном конце земли, в другой стране. Самое сложное при этом – узнать любимого человека.
Отца не на шутку тревожили увлечения сына. Сначала он говорил долго и нудно о том, насколько вредно тунеядство и как тяжело жить семье на консервах и галетах и, конечно, о том, что всю жизнь это продолжаться не может, а потом решил занять сына чем-нибудь полезным. Он купил ему кинокамеру, и с тех пор Клод носил ее с собой повсюду, считая, что камера сможет уловить то, что недоступно человеческому глазу. Потом он начал снимать всех подряд: друзей, знакомых, школьных учителей, и многие при этом сильно раздражались. Но Клод умел снимать так, что обычное представление о людях ломалось. Например, его учительница, некрасивая старая дева, которая всегда носила одно-единственное, выцветшее и потерявшее всякое подобие формы платье, выглядела на пленке поразительно трогательной и беззащитной. В то же время толстый сосед, добряк, торговавший леденцами, в те редкие минуты, когда его никто не видел, превращался в злобного и угрюмого старика, ненавидящего весь мир.
Но больше всего Клод любил снимать девочек – любых: знакомых и незнакомых, прелестных и некрасивых, маленьких и взрослых девушек, которые только начали пользоваться косметикой. Еще Клод заметил, что лучшие кадры получались у него в тот момент, когда его не замечали. Стоило объекту съемки заметить его, как все шло насмарку: девочки начинали кокетничать и жеманничать, очарование естественности пропадало совершенно. Не обходилось и без печальных инцидентов. Однажды Клод тайно заснял проститутку в тот момент, когда она торговалась с клиентом. За этим занятием его застал сутенер и так избил самодеятельного кинолюбителя, что тот целую неделю не мог встать с постели.
Весь дом Лелюшей был завален пленками, жестяными коробками из-под них, катушками. Однажды отец Клода пригласил на ужин своего приятеля, кинооператора, и тот посоветовал послать на Каннский кинофестиваль несколько работ Клода. Чутьем профессионала он угадал, что у этого молодого человека, так увлеченного своим делом, есть вполне определенные шансы добиться успеха.
В 13 лет Клод Лелюш завоевал свою первую награду в Каннах: премию за любительский фильм о бедствиях войны под названием «Зло века». Уже при просмотре этого фильма жюри стало ясно, что у мальчика большое будущее, поскольку его взгляд на героев профессионален: они не играют, а живут в кадре. Никто даже не догадывался, что Лелюш занялся киносъемками исключительно потому, что хотел угадать в окружающих свою умершую любимую Жанну.
Когда Клод подрос, он устроился работать ассистентом режиссера на рекламную студию. Он работал по 18 часов в день, снимая шампуни, конфеты и сковородки и еще тысячи важных в хозяйстве мелочей, и при этом его не оставляла мысль, что подобную продукцию, купившись на такие ролики, может приобрести только человек, страдающий глубоким слабоумием. Клод больше не мог растрачивать свои силы впустую. Он чувствовал, что способен делать нечто гораздо более серьезное, а именно – настоящее, собственное кино. Правда, в то время настоящими фильмами он считал только документальные. Однако подобная продукция не пользовалась особым спросом, зато требовала вложения немалых денег. Значит, эти деньги следовало заработать. Дальнейшие размышления Клода навели его на мысль снять художественный фильм: он дает прибыль, а самая большая прибыль получается от мелодрам.
