Теперь Клод имел дело с женщинами, в которых не было даже намека на детскую непосредственность. Они были очень целеустремленны, циничны и готовы на все ради карьеры. Их было бесчисленное множество в жизни режиссера: актрисы, костюмерши, поварихи, жены банкиров, просто незнакомки. Клод считался непревзойденным в искусстве обольщения. Обычно он очаровывал женщину всего за 10 минут, не более. Порой достаточно было всего одной его улыбки, и женщина была готова отдаться ему.
Но Анни Жирардо Лелюш действительно любил. Она его понимала, как никто другой. «Ты вовсе не такой развратный негодяй, каким хочешь казаться, Клод, – говорила она. – Мне кажется, что тебя кто-то сильно обидел и ты, как маленький мальчик, хочешь, чтобы все стало еще хуже». Клод ничего лучше не мог ей на это ответить, как сказать, что только он сам обидел себя. Он всю жизнь хотел заниматься съемкой документальных фильмов, но снимал художественные, коммерческие, буржуазные, за которые многие из коллег, например Полански, откровенно его презирали и бросали в лицо обидные слова, а Лелюшу нечего было на это возразить. Он хотел любить одну-единственную женщину, с которой жил бы долго и тихо, с кучей детишек. С этой женщиной Клод желал бы встретить старость и умереть в один день, как в сказке. Но вместо этого приходилось общаться с многочисленными любовницами, счет которым он давно потерял.
С Анни Жирардо Лелюш познакомился на съемках картины «Жить, чтобы жить». Она поразила его сразу. Он увидел в Анни забытый идеал женщины-девочки. Она была единственной, на кого Клод никогда не смог бы накричать. Жирардо, в отличие от других актрис, не пользовалась косметикой и много курила. Но в то же время это не мешало ей казаться беззащитной; да и угловатой она была, как подросток. Если Клоду случалось срываться на Анни, хотя это и происходило крайне редко, он ненавидел себя за подобные выходки и готов был на коленях вымаливать у нее прощение.
Эта редкая женщина обладала невероятным сочетанием чистоты, детской наивности и огромной внутренней силы. Играла она так, как будто жила в кадре. Например, в фильме «Жить, чтобы жить» Анни потрясающе изобразила трагедию женщины, узнавшей об измене возлюбленного, которого играл Ив Монтан; ее молчание было так трагично и красноречиво, а слезы, катившиеся по лицу градом, так натуральны, что все присутствовавшие на съемках невольно отводили глаза: так им было неловко, словно подсмотрели в замочную скважину чужую жизнь. Клод тоже плакал, никого не стесняясь. Это происходило с ним впервые.
Клод любил Анни, но это была любовь-пытка. Он то чувствовал себя на седьмом небе от счастья, то был готов завыть от отчаяния. Эта женщина не желала оставлять ему ни малейшей надежды на прочную связь. Анни не хотела быть его женой, считая, что брак режиссера и актрисы не только банален, но и заведомо неудачен. К тому же она совершенно не чувствовала призвания стать примерной женой и заботливой матерью. Однако Клод брал себе в жены исключительно актрис. Почему – он и сам, наверное, никогда не смог бы сказать. Мари-Софи снялась у него в нескольких фильмах, а потом легко согласилась на развод, забрав ровно половину состояния своего супруга. После нее была Алессандра Мартинес. Она была скромна и, главное, любила Клода, но ему все равно было нестерпимо скучно.
Однажды Клод пропал на несколько дней. Алессандра обегала съемочные площадки, притоны – его нигде не было. Она звонила в полицию, в больницы. Он появился неожиданно, бледный, исхудалый и с темными кругами под глазами. На расспросы жены Клод ответил, что был в монастыре. Ему потребовалось привести мысли в порядок, и теперь он уверен, что им необходимо расстаться. Лелюш решил жить один и снимать наконец-то настоящее кино. На пятом десятке он снял не любовную историю и не кассовый детектив, а фильм о войне, которая разрушает человеческие судьбы. Причем герои его фильма страдали только от собственной слепоты, неспособные узнать в изменившейся внешности, ином оттенке волос и другом тембре голоса потерянного любимого человека. А нужно было совсем немного для преодоления одиночества: просто приглядеться внимательнее и увидеть, как в облике на первый взгляд незнакомого человека проглядывает что-то родное до боли, почти неуловимое.
Этот фильм назывался «Уйти, чтобы вернуться». Его критиковали во всех солидных изданиях, осуждая режиссера за возврат к ныне немодной философии экзистенциализма и за то, что свои неумелые проповеди о переселении душ он пытается навязать публике, которой это вовсе не нужно. Переживания режиссера были названы не только глупыми, но и неубедительными.
