Однако Антуанетта не могла себе позволить долго предаваться горю. Проплакав всю ночь у гроба дочери, наутро она отправилась в монастырь Святого Людовика и пожертвовала значительную сумму на воспитание девушек из бедных семей. Спустя две недели, казалось, ничто в облике мадам де Помпадур не напоминало о недавно перенесенной трагедии, лишь один раз, когда она играла в спектакле роль матери, потерявшей ребенка, она упала в обморок. После этого события маркиза не вставала целый месяц. Король являл собой саму преданность и нежность, он не отходил от постели подруги ни на минуту. Но Антуанетта все равно сомневалась. Ведь она не верила в дружбу, поскольку ее собственная жизнь состояла из череды измен и предательств.
Для того чтобы сохранить интерес короля к себе, маркиза де Помпадур купила старый замок Бельвю. Потратив около трех миллионов ливров, она превратила его в сказочное место со множеством великолепных фонтанов и огромным парком. Здесь же состоялась премьера комической оперы Руссо «Деревенский колдун», где мадам де Помпадур, переодевшись в мужской костюм, играла Колена.
Антуанетта чувствовала, что на театр сил больше не остается, поэтому, зная об интересе короля к фарфору, купила в Севре небольшой фарфоровый завод и наладила производство изысканных статуэток и сервизов по собственным эскизам. Для их окраски всегда выбирался розовый цвет, ее любимый.
После того как маркиза слегла после очередного легочного приступа, по приказу Людовика XV ее перевезли в королевские покои. Весь двор негодовал, так как умирать во дворце позволялось только членам королевской семьи. Священник, пришедший к мадам де Помпадур, так и ушел ни с чем. Антуанетта не чувствовала вины, поэтому и не раскаивалась. Ведь все, что она делала, предназначалось для любимого ею короля.
Маркиза и герцогиня де Помпадур скончалась несколько дней спустя, на 43-м году жизни. Когда траурный кортеж отправился к склепу, который должен был стать вечным прибежищем маркизы, разыгралась страшная буря. Людовик XV стоял на балконе без шляпы, обезумев от горя, провожая ту, которая еще недавно блистала при дворе.
Наталия Николаевна Пушкина, урожденная Гончарова, была необыкновенно красивой женщиной. Она часто повторяла: «Красота моя от Бога», но считала, что Господь одарил ее сверх меры. Уже в 8-летнем возрасте девочка обращала на себя внимание редкой красотой и совершенством классически правильных черт лица. Знакомые неустанно повторяли Наталии Ивановне Гончаровой, одной из прекраснейших женщин Москвы и Петербурга, что дочь со временем затмит ее красоту и станет невестой № 1 в обеих столицах. Суровая маменька в ответ сердито поблескивала глазами и говорила: «Слишком уж тиха, ни одной провинности! В тихом омуте черти водятся!».
Наталия Николаевна Гончарова родилась в августе 1812 года в поместье Кариан Тамбовской губернии, именно здесь обосновалась бежавшая из Москвы во время наполеоновского нашествия семья. Вскоре девочку отдали на попечение дедушке Афанасию Николаевичу Гончарову.
До 6 лет Таша (так девочку называли родные) безвыездно жила в калужском родовом имении Гончаровых Полотняный Завод под присмотром дедушки. На все уговоры снохи привезти ребенка в Москву, где в доме на Большой Никитской проводили зимние месяцы Гончаровы-младшие, Афанасий Николаевич отвечал категорическим отказом. Он очень любил внучку и не хотел с ней расставаться даже на несколько часов, не говоря уже о месяцах.
Дедушка позволял малышке многое и, словно волшебник, выполнял любые ее желания. Таша имела только все лучшее, для нее из Парижа выписывались дорогая одежда и игрушки: в имение периодически привозили аккуратно упакованные и перевязанные атласными лентами коробки с платьицами и шляпками, прекрасными фарфоровыми куклами и детскими книжками, мячиками и прочими затейливыми вещицами.
После дедушкиной вольницы возвращение в отчий дом оказалось тяжелым. Чрезмерно строгая мать, больной отец (в результате ушиба головы, полученного при падении с лошади, у него помутился рассудок), братья и сестры, отношения с которыми складывались сначала не совсем гладко, – в такой атмосфере пришлось расти привыкшей к любви и ласке Наташе.
Став однажды свидетельницей неожиданной вспышки материнского гнева и ярости, девочка в дальнейшем старалась пережидать бурю, затаившись в укромном уголке. Ее большие карие глаза часто наполнялись слезами, но давать им выход она не смела, поскольку знала, что за это будет строго наказана.
Год от года Наташа становилась все более замкнутой и молчаливой. Позже, когда девушка начала выезжать в свет, эти качества ее характера посчитали признаком небольшого ума, что было совершеннейшей неправдой.
