До 1811 г. принц и миссис Фицгерберт еще несколько раз расходились и мирились, а затем произошел окончательный разрыв, после которого они почти не виделись друг с другом. Жизнь принца становилась все более распутной и скандальной, он стал находкой для карикатуристов: невероятно толстый, нарумяненный и расфранченный любитель выпить и сытно поесть. Миссис Фицгерберт написала ему письмо во время его последней болезни в 1830 г. Он был слишком болен, чтобы отвечать, однако в момент смерти на его шее висел миниатюрный портрет любовницы, который положили ему в гроб. Миссис Фицгерберт умерла через семь лет в Брайтоне, до самого конца ведя неприметный образ жизни.
Сегодня вечером меня уговорила выйти на Стайн[2] компания, которая пила с нами чай и не захотела слушать никаких оправданий (хотя мне слишком нездоровилось, чтобы выходить из дома), потому что все уже знали, что Ваше [королевское высочество] в подражание одному забавному французу собирается участвовать в скачках, сидя в седле задом наперед! Ах, если бы у Вас был наставник, чтобы оградить Вас от многочисленных опасностей, подстерегающих со всех сторон! Величайшую из них представляют Ваши нынешние компаньоны. Как однажды я видела Вас, подобно новому Гарри:
Не могу не продолжить сравнения и хочу, чтобы Вы вспоминали порой слова принца:
Прощайте! Позвольте напомнить, что именно Ваше снисхождение навлекло на Вас замечания
Вы вынуждаете меня покинуть Б***. Я оскорблена тем, как Вы вели себя вчера. Почему я стремилась уйти? Если бы мы встретились на Стайне, Вы были бы более осмотрительны. Увы! В Вас нет деликатности, на которую я рассчитывала! Говоря о любви, Вы наносите оскорбление, к которому Вы нечувствительны. Ваша дружба подразумевает уважение, но Ваша любовь… Я отдаю ее более достойной, по праву рождения ставшей Вашей женой, и не ропщу, что не мне выпала эта доля в смиренной жизни. Я удовлетворена своим положением: удовлетворенность имеет свою прелесть, которую невозможно выразить. Знаю, что я совершаю ошибку, поддерживая эту переписку; ее следует, ее надлежит прекратить: стало быть, больше не пишите
Мэри Уолстонкрафт (Вулстонкрафт) родилась в довольно состоятельной семье в Спиталфилдзе, районе Восточного Лондона, второй из семи детей. По словам самой Мэри, ее отец был пьяницей и драчуном. Мэри получила скудное образование; ее блестящие знания – результат самодисциплины и упорства.
К тому времени как Мэри повзрослела, ее семья с трудом сводила концы с концами. Мэри пришлось самой зарабатывать на жизнь. Неудачным опытом для нее стала работа учительницей, гувернанткой и компаньонкой, затем она начала писать и в 1787 г. опубликовала свою первую книгу «Мысли об образовании дочерей». Издатель Джозеф Джонсон поручил ей написание очерков для журнала
В 80-х гг. Мэри вела ничем не примечательную жизнь литературного ремесленника. Где бы она ни появлялась, все присутствующие изумленно поднимали брови: грубая одежда, шерстяные черные чулки, растрепанные волосы, которые она отказывалась закалывать… Эти первые попытки создать образ, с которым она отождествляла себя, но который не вписывался в рамки женственности (вероятно, предшествующий фазе грубых брюк у феминисток ХХ в.), стали началом борьбы, которая продолжалась на протяжении всей жизни Мэри.
