— У меня самолет послезавтра, труба зовет. А еще закупиться, семья подкинула заказов. Хотелось бы поговорить… Нам есть что вспомнить. Я провожу тебя домой, ты где живешь?
— Я сейчас не домой…
— Не домой? А куда?
— На работу. К возвращению хозяина надо разобрать кучу бумаг.
— Ну тогда провожу на рабочее место. Далеко?
— Не очень. Но я не думаю…
— Да брось ты! Мы же не чужие. И вообще, хотелось бы посмотреть, как живут обычные французы. Он кто, твой работодатель?
— Рантье. Старые семейные деньги. Кроме того, понемногу спекулирует. А жизнь дорожает, потому и затеял перетряхивать архивы, думает обнаружить жемчужное зерно в куче хлама. Сейчас он у сына в Лондоне.
…Они не торопясь шли по улице. Народу становилось все меньше по мере удаления от центра. Игорь придерживал женщину за локоть.
— Знаешь, мне кажется, что мы вернулись… Помнишь, как мы гуляли в городском парке? Смотрели на реку… Помнишь реку под луной? Сто лет там не был. Ни разу с тех пор…
Она промолчала. Дальше они шли в молчании.
— Мы пришли, — сказала она. — Это здесь.
Они остановились перед старинными литыми воротами, за которыми угадывался большой дом с башенками. К дому вела аллея, освещенная единственным фонарем. Окна были темными.
— Здесь? — не поверил Игорь. — Это же целый замок! Он что, миллионер, твой рантье?
— Он небедный, — сказала Елена. — Игорь, спасибо тебе и спокойной ночи.
— Подожди! Неужели ты вот так возьмешь и уйдешь?
— Игорь…
— Я знаю! Тебе надо работать, я понимаю, но хоть чаю предложи! Сто лет не виделись. В доме кто-нибудь еще живет?
— Нет. У него есть эконом, но вечером он уходит. А кухарка приходящая.
— Ни фига себе! Бедный рантье! А садовник у него тоже есть?
— Не знаю, не интересовалась. Игорь, честно, я не думаю, что это удачная идея…
— Ленка, да будет тебе! Расслабься! Посидим, поговорим… Неизвестно, когда еще придется. Если уж нас столкнуло лбами… Это судьба! Пошли! — Он налег на ворота. Ворота не дрогнули. — Заперты?
— Да. Сейчас наберу код.
Она приподняла прямоугольный щиток на правой створке, потыкала пальцем в пульт. Ворота беззвучно разъехались в стороны. Они вошли во двор. Отрезанность от улицы здесь почувствовалась мгновенно, словно заслонка опустилась. Было тихо, сыро и пахло землей. Елена зашарила в сумочке в поисках ключа. Они поднялись на крыльцо.
— Давай я! — Игорь взял у ней ключ.
Они вошли в холл, и Елена включила свет. Игорь, изумленный, озирался. Обширный холл со сводчатым потолком, резные деревянные панели, выгоревшие и ветхие, с отломанными зубцами, но все еще значительные и солидные; по периметру — развесистые оленьи рога и кабаньи головы с блестящими глазами и устрашающими клыками; между ними щиты, гербы и потемневшие картины — портреты, насколько он сумел разобрать. Мраморный пол в черную и белую клетку напоминал шахматную доску; в центре стоял большой круглый стол, на его инкрустированной цветными сортами дерева столешнице высилась массивная фарфоровая китайская ваза с выцветшим и пыльным букетом. Тут стоял густой запах тления и пыли.
— Это же чисто музей! — воскликнул Игорь. — На этом можно прилично наварить!
— Вряд ли, — сказала Елена. — Все отсырело, в плохом состоянии. Реставрация себя не окупит. Пошли в библиотеку. Покажу тебе мое рабочее место.
— Сколько лет дому?
— Около двухсот. Хозяин в основном живет в городской квартире.
— Так у него еще и квартира есть?
Она не ответила и пошла из холла. Он, озираясь, поспешил вслед. Она привела его в обширный зал, уставленный книжными шкафами, наполовину пустыми.
— А где книги?
— Продаются понемногу. Я отбираю, что пойдет, составляю опись. Кроме того, здесь полно набросков, миниатюр, эскизов, часто без имени автора. Я пытаюсь определить авторство.
— И ты сидишь здесь целыми днями? В этой сырости?
Она пожала плечами.
— Жить-то надо. Он неплохо платит, и работа мне нравится.
— А картотека какая-нибудь есть?
— Нет, насколько мне известно.
— То есть никакого учета?
— Учета?
— В смысле, если стырить парочку, никто не заметит?
Она пожала плечами, пристально глядя на него.
— Шучу! — он рассмеялся. — Кому они нужны!
— Чай будешь? — спросила Елена после непродолжительной паузы.
— Буду.
— Пошли в кухню.
Кухня оказалась для него еще одним потрясением. Громадная, со стрельчатыми окнами, с громадной плитой — над ней висели медные кастрюли и черпаки на ручках — и четырьмя массивными буфетами, покосившимися, с тусклыми стеклами, с фаянсовыми тарелками, расписными в стиле пейзан в специальных углублениях. Инородным телом смотрелся тут большой старинный холодильник.
— На ней готовят? — спросил Игорь.
— Нет! — Елена впервые рассмеялась. — Нужны дрова, на ней лет сто не готовили. Тут есть маленькая электрическая плита и электрочайник.
Они сидели за громадным деревянным столом, пили чай. Елена достала из холодильника круассаны, сунула в микроволновку.
— Почему в холодильнике?
— Тараканы, — коротко ответила Елена. — Даже ультразвук не отпугивает.
Он словно видел ее впервые, она все время была другая. На улице одна, в кафе другая, здесь третья. Ему показалась, она успокоилась, смотрела с улыбкой. Даже румянец появился.
