«Привет вам! Без вас теперьне в силах я обойтись,И где бы ни были — вблизи или далеко,Влечет меня к вам, друзья, всегда,каждый час и миг,И так же я к вам стремлюсь,как жаждущие к воде.Всегда подле вас мой слух, и сердце мое, и взор,И мысль о вас сладостнее меда мне кажется.О горе, когда ушел от стана ваш караван,И с вами ушел корабль от мест,куда я стремлюсь!»Купеческий сын в тоске воскликнул: «О Мариам, о Мариам, довелось ли тебе увидеть меня во сне или в сплетениях грез?» А когда усилилась его печаль, прошептал:
«Увидит ли после дали этой опять вас глаз,Услышу ли из жилища близкого голос ваш?Сведет ли нас вновь тот дом,который привык уж к нам,Желанное получу ль, получите ль вы его?Возьмите, куда б ни шли, носилки костям моим,И где остановитесь, заройте их подле вас.Имей я два сердца, я бы жил лишьс одним из них,А сердце, что любит вас так страстно,оставил бы.И если б спросили: “От Аллаха чего б желал?”Сказал бы: “Прошенья ар-Рахмана и вашего”.Бродя в отчаянии по берегу, Нур-ад-дин восклицал только: «О Мариам, о Мариам!
О, Марьям красавица, вернись —ведь глаза мои,Как облако дождевое, влагу струят свою.Спроси ты хулителей моих прежде всех людей,Увидишь, что тонут веки глаза в воде белков».Какой-то старик, выбравшись из лодки, подошел к юноше и, увидев его слезы, произнес: «О дитя мое, ты, кажется, плачешь о невольнице, которая уехала вчера с франком?». Нур-ад-дин, услышав эти слова, упал без чувств и пролежал час, очнувшись, он загоревал еще сильнее и произнес такие стихи:
«Надеяться ль после дали вновьна сближение с ней,И дружбы услада возвратится ли полностью?Поистине, в моем сердце страсть и волнение,И толки доносчиков тревожат, и речи их.Весь день пребываю я смущенным, растерянным,А ночью надеюсь я, что призрак ее придет.Аллахом клянусь, ко мне любви не забуду я!И как же, когда душе наскучили сплетники?Нежна она членами, и впалы бока ее,И глаз ее в мое сердце стрелы метнул свои.Напомнит нам ивы ветвь в саду ее тонкий стан,А прелесть красы ее свет солнца смутит совсем.Когда б не боязнь Аллаха (слава славна его!),Сказал бы я столь прекрасной: “Слава славна ее!”»Старик все еще сидел возле молодого человека, печалясь о том, что такой красивый, стройный, соразмерный, красноречивый юноша с тонкой душой находился в таком состоянии. А старик этот был капитаном корабля, отправлявшегося в город Мариам, и было на его корабле сто купцов из придворных мусульман. Сказал капитан Нур-ад-дину: «Терпи, и будет одно лишь благо, и если захочет Аллах — величие ему и слава! — я доставлю тебя к ней». — «Когда отъезд?» — спросил юноша. И старик ответил: «Нам осталось еще три дня, и мы поедем во благе и безопасности». Молодой человек обрадовался и стал благодарить капитана за милость и благодеяние. Потом он вновь вспомнил дни близости и единения со своей бесподобной невольницей и залился слезами, читая такие стихи:
«О, сблизит ли милосердый с вами меня опять,Достигну ль своей я цели, о господа, иль нет?Подарит ли мне судьба от вас посещение,Чтоб веки над вами я закрыть мог из скупости?Когда б продавалась близость к вам, я б купил ееЗа дух свой, но вижу я, что близость дороже к вам». 
