– Что ты имеешь в виду?
Он не ответил, продолжая мучить ее своими мерзкими прикосновениями.
Он вынул свои пальцы, но вместо них просунул что-то более широкое и объемное. Он обхватил ее за бедра и приник к ней плотно и глубоко.
– Прекрати! Немедленно! – крикнула Мелани. – Ты делаешь мне больно!
– Ничего подобного, – пробормотал он. – Расслабься. Ты сухая, как старая карга. Расслабься, кому говорю!
Расслабиться? Неужели он серьезно?
Он снова начал впихивать свое нечто в нее, пока у нее не разорвалось что-то внутри, и он, устремляясь куда-то вперед, будто пронзил ее. Она прогнулась и застонала от боли, но он зажал ей рот рукой. Он нетерпеливо продолжал засовывать и засовывать свое нечто, а она ощущала себя словно в аду. Лежа под ним, Мелани чувствовала себя как в ловушке, она даже не могла дышать, от вони, исходившей из его рта, ей хотелось блевать, а он все не унимался.
Он не обращал внимания на то, удобно ли ей, приятны ли ей его ласки, словно она была для него пустым местом. Капли пота выступили у него на лбу, внезапно он замер словно парализованный. Он издал стон, выражавший первобытное наслаждение и удовлетворение, она почувствовала, как что-то горячее пролилось глубоко внутрь ее тела.
Вдруг он обмяк и отвалился от нее. Мелани даже испугалась, уж не сердечный ли приступ у него, уж не умерли он. Однако Эллиот пошевелился и перевернулся на спину, он тяжело дышал, как будто много и долго бегал.
– Должно быть, я выпил слишком много бренди, – посетовал он. – Какое-то время я даже думал, что не смогу завершить начатое.
– Уже… уже все?
– Да.
– Уже конец? И это все?
Он взглянул ей в лицо.
– А что ты еще ожидала? Пирожного и плохих стихотворений?
– Нет, но… я полагала…
– Что именно? Что все будет романтичнее, не так ли? Более страстно? Более возвышенно?
Неужели вот это и есть тайна супружеского ложа? Что будет, если он станет снова настаивать? Принуждать ее? Неужели она должна будет выполнять все гнусное и отвратительное, что бы он ни потребовал от нее? Она почувствовала подступающую дурноту.
Мелани смотрела на его костлявое тело и сморщенную кожу, спутанные волосы и неопрятные ногти. Все прояснилось, он не был к ней больше внимателен, как раньше, когда только все начиналось. Она была для него не чем иным, как вместилищем для его мужской похоти. Мелани овладело разочарование, какого она никогда не испытывала в жизни.
– Ты не любишь меня, не так ли?
– Что? – нахмурился Эллиот.
– Ты не любишь меня. И никогда не любил.
– Конечно, я не люблю тебя. Даже смешно! Будь хорошей девочкой, ну? – Он кивнул в сторону туалетного столика. – Намочи и подай мне полотенце.
Радуясь, что она избавится от него, Мелани встала, хотя ее тело заныло от этого усилия. Вся дрожа от обиды, она нагнулась и окунула полотенце в кувшин с водой. Проглотив горькие слезы разочарования, она отжала конец полотенца и вернулась назад.
Эллиот обтер себя. Преодолев отвращение, она взглянула, что он вытирает, и с удивлением обнаружила, что ниже пояса кожа у него в крови. Опустив глаза, она посмотрела на себя и увидела, что между ног у нее тоже течет кровь.
– Я ранена! – вскрикнула она. – Ты хотел меня убить!
– Помолчи! – буркнул он. – Приляг, успокойся. Она хотела было возмутиться, затем выругаться, как вдруг задрожала, колени у нее ослабли, в глазах помутилось, и она едва не потеряла сознание.
– Ложись! – прикрикнул он, и она послушно залезла на кровать.
Казалось, время остановилось, Мелани лежала тихо, переводила взгляд с потолка на пол и обратно, лишь бы не видеть его.
– И что теперь? – наконец спросила она.
– Теперь будем ждать.
– Ждать – кого?
– Твою мать, – спокойно заметил Эллиот. – Только улыбайся, когда она войдет. Я хочу, чтобы она видела, как тебе хорошо.
– Она придет? Когда?
– Очень скоро.
Мелани поежилась от ужаса, боясь даже представить себе то, что произойдет. В ногах лежало скомканное одеяло, она протянула руку, желая взять его, чтобы согреться и прикрыть свою наготу.
– Оставь, – бросил он. – Пусть, как только она войдет, сразу увидит, чем мы занимались.
– Где она? – нетерпеливо взревел Маркус.
– Я вам говорил, милорд, – отозвался начальник тюрьмы. – В записях не отмечено никого с таким именем.
– Посмотрите еще раз.
– Я просмотрел список уже с дюжину раз. Ее здесь нет.
– Двадцатипятилетняя женщина не может просто так исчезнуть без следа.
– Это верно, но вам точно известно, куда ее отвезли? Начальник улыбнулся Селине, надеясь, что его сомнения никого не оскорбили.
Маркус исподлобья взглянул на Селину.
– Куда, они сказали, отвезут ее?
– В тюрьму Ньюгейт, – без запинки ответила та.
– Итак, где она? – Маркус схватил начальника за отвороты куртки.
– Сейчас все посмотрим, лорд Стамфорд! – вскричал он. – К чему насилие?
– Ты называешь это насилием? – Маркус приподнял его вверх, ноги начальника повисли в воздухе, а на мундире затрещали нитки по швам. – Я покажу тебе, что такое насилие!
Он резко притиснул его к стене, тот с глухим стуком сильно ударился о штукатурку, на этот звук из соседней комнаты прибежал еще один тюремщик.