Он смотрит на меня, восхищенный и даже… заинтересованный.
Салливан подшучивает надо мной, что я не умею скрывать эмоции, но и он тоже, когда мы остаемся наедине. Все, чего он хочет, написано у него на лице.
Или, по крайней мере, мне так кажется.
Я опасаюсь более вероятной возможности…
Какой из этих вариантов?
То, как он смотрит на меня сейчас, кажется настоящим.
То, что произошло в моей постели прошлой ночью, было самым реальным из всего, что когда-либо случалось со мной.
Но именно это меня и пугает…
Что, если это только мне так кажется?
Салливан замечает, как я хмурюсь. Наверное, это похоже на тучу, пронесшуюся над моим лицом.
- Что случилось?
Я формулирую вопрос, который хочу задать ему.
- Мне интересно… почему ты так и не вернулся в мою спальню.
Он отвечает так быстро, что это должно быть правдой.
- Ты просила меня не делать этого.
В его взгляде столько тепла, что я не пытаюсь анализировать, серьезно ли он говорит. Я задаюсь вопросом, какого хрена я просила его не приходить.
- Ну… я ошибалась.
Салли откидывает назад голову и смеется. Звук прокатывается по мне, как чистый золотой солнечный свет.
- Слава богу, Тео. Это была чертова пытка! Я никогда не прилагал столько усилий, чтобы вести себя хорошо.
Моя грудь наполняется жаром. Это правда, его смех - настоящий, то, как он хватает меня, чтобы поцеловать хотя бы мимолетом, прежде чем нам придется уйти - все настоящее.
Я несу ужин его отцу.
Салливан идет со мной, когда видит, что все уже готово.
Я иду босиком по высокой траве во дворе, избегая каблуков, пока могу. К тому же мне нравится прохлада под ногами.
- Лучше бы мы его не оставляли…
- С ним все будет в порядке. - Салливан останавливает меня. - Тео, послушай, я невероятно благодарен тебе за то, что ты делаешь…
- Это пустяки.
- Для меня — нет. - Он берет меня за руку и смотрит в глаза. - Это не пустяк. Он сто лет не переступал порог дома. Не сидел, не ужинал и не смеялся со мной. Но я не хочу, чтобы ты думала… не хочу, чтобы ты расстраивалась, если завтра… он снова станет обычным.
В напряжении его тела, в суровости его лица я отчетливо читаю страх Салливана, что именно это и произойдет. Если не завтра, то послезавтра. Или еще через день.
И, возможно, так и будет. Горе Меррика большое и неизбывное.
Но я знаю, что после того, как потеряла маму, мне помогло то, что я снова начала есть.
Я пошла в кафе у океана и заказала хлеб. Мама научила меня печь фокаччу. Ей хорошо удавались любые блюда, в которых можно было экспериментировать. Она добавляла в свой хлеб самые безумные ингредиенты, и он почти всегда получался лучше, чем мой.
В хлебе, который я ела в кафе, был только розмарин. Но это было первое, что я съела с тех пор, как ее не стало, и что действительно оказалось вкусным. Соль, хрустящие края, пропитанные маслом, сладость в сочетании с пряной травой…
Я откусила кусочек, соль попала мне на язык, ясный, чистый свет океана передо мной был прекрасен, и я ожила. Даже если мне этого не хотелось.
Такова сила еды. Она напоминает, что есть для чего жить. А еще о том, что кто-то беспокоится о тебе.
- Что это? - говорит Меррик, когда я протягиваю ему накрытую посуду. - Я думал, ты уходишь?
Но я замечаю, что он все равно надел чистую одежду. А через его плечо я вижу жилое пространство, гораздо более опрятное, чем в мой последний визит.
Я не хочу делать преждевременные выводы еще больше, чем Салливан. Но, черт возьми, я надеюсь, что с его отцом все будет в порядке. Я приготовлю ему тысячу блюд, если это поможет.
- Да, - говорю я. - Но я бы хотела, чтобы мы остались здесь — у Ангуса отвратительный вкус.
Меррик фыркает.
- Не похоже, он же нанял
Я смеюсь, потому что часто думала о том же.
- Это похоже на то, когда ты встречаешься с кем-то, а все бывшие еще хуже. Кажется, именно так мы оказались вместе.
- У Ангуса плохой вкус, - говорит Салливан. - Это его фатальный недостаток.
- Что тебя натолкнуло на эту мысль? Шляпы из крокодила?
- Это тоже… - Салливан улыбается со странным удовлетворением. - И он ошибается в важных вещах.
- А почему именно Салли идет на ужин с твоим боссом? - спрашивает Меррик. - Учитывая, что вы двое не встречаетесь.
- О, для него мы встречаемся, - не стесняясь говорит Салливан. - Это все часть игры, папа, чтобы провернуть кое-что.
Меррик качает головой.
- Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.
- Уверяю тебя, это блестяще работает.
- Всегда работает, - говорит Меррик. - Пока не перестает.
- Он — убийца радости, - Салливан показывает большим пальцем в сторону отцовской двери. - И всегда им был.
- Салли… - Я прижимаюсь к нему, сердце колотится от осознания того, что мы должны быть в ресторане через двадцать минут. - Успокой меня. Скажи мне, что ты собираешься делать.
- Все просто. Я собираюсь поговорить с Ангусом и выяснить, что его на самом деле волнует в этой сделке.
- Например?
- Пока не знаю. Но я уверен, что это внутри него - черный лебедь.
- Что за черный лебедь?
