Эми не думала о Нике Элбете многие годы. Простое упоминание о нем в разговоре в Джорджиной вызвало такие же, как в юности, эротические чувства. Днем, оставшись одна с Лу в запертой комнате с опущенными жалюзи, Эми раздумывала, что сделало ее такой горячей. Не вчерашняя ли короткая встреча? А если так, как долго будет длиться это возбуждение?
Когда они вернутся домой, Эми намеревается следовать вдвойне секретному плану. Станет красить волосы и позволять себе сексуальные мысли о Нике Элбете так часто, насколько необходимо, чтобы сохранять их брак в живом состоянии.
Среди открыток, посланных Эми из Портофино, были две с одинаковым текстом для Джорджины и Моны: «Отгадай, кого я встретила на Ривьере?» Отправка подобных посланий заставила ее почувствовать себя дамой из высшего общества, даже, если только en passant.[22]
«Брак, заключенный на небесах», так представила это пресса. Когда первые сведения и фотографии стали появляться в газетах, Джорджина недоумевала: «Они что, выжили из ума?» Ее заявления типа «Без комментариев», «Абсолютная чепуха» и «Только друзья» давали лишь больше поводов для сплетен. Она начала понимать чувства леди Дианы Спенсер после того, как поползли слухи, что принц Чарльз сделал ей предложение, и помолвка скоро будет объявлена официально.
Для Джорджины первый и «эксклюзивный материал» из «достоверных источников», сообщавший о ее скором бракосочетании с новым премьер-министром, показался совершенно идиотским. Но, озабоченная необходимостью поддерживать связи с общественностью, она тонко и очаровательно использовала слухи. Заявить прямо, что Саймон Лонг является третьесортным кавалером и напыщенным индюком, а идея замужества с ним тошнотворна, значит, оскорбить главу правительства. Одаренные богатым воображением репортеры могли даже расценить это, как намек на его возможно необычную сексуальную ориентацию.
Вся история началась довольно невинно, на скромном обеде в Британской Торговой Ассоциации. Удачливые молодые предприниматели, в том числе и Джорджина, были приглашены на неофициальную встречу с премьер-министром, чтобы поделиться некоторыми идеями об улучшении экономики Британии. Естественно, что их сфотографировали вместе. Газета «Райнешел таймс» только что назвала Джорджину Женщиной Года и предсказывала ей большое будущее в мире бизнеса. Принцесса Уэльская нанесла «незапланированный» визит в магазин «Британская Старина» на Кингз Роуд, где заранее предупрежденная Джорджина лично вручила Ее Высочеству огромный мешок презервативов для предстоящего благотворительного аукциона в фонд борьбы со СПИДом.
Саймон Лонг был ничейный дурак. Холостяк в свои сорок шесть, он посвятил жизнь политике и дальнейшему возвеличиванию Британии. Партийная карьера довела его до наивысшего поста. Став премьер-министром, он решил, что следующим доказательством его приверженности традиционным ценностям и благополучию страны будет женитьба, позволяющая обрести не только верного друга, но и помощницу.
Их истинные отношения некоторое время были скрыты от всех. Но скоро ухаживание, которое вначале, действительно, являлось только сплетней, стало правдой, вернее, полуправдой, способствующей очень хорошему настроению. Тихий ужин в удаленном от людных дорог деревенском ресторанчике превратился в сенсацию для первых полос лондонских газет. То ли владелец ресторана, то ли пресс-секретарь Лонга дали частную информацию репортерам. Джорджина считала все это игрой и забавой. Они оба свободны. Хорошо смотрятся вместе на фотографиях. Наблюдение за действиями королевской семьи дало ей бесценный урок: пусть средства массовой информации думают, что используют тебя, в то время, как на самом деле ты используешь их!
Вскоре Саймон и леди «Британская Старина» стали появляться вместе. По протоколу никто не смог бы пригласить их, как пару, но секретарь премьер-министра был изобретателен. Банкеты, концерты, дипломатические приемы и светские рауты довольно быстро позволили им стать членами утонченных и привилегированных кругов Букингемского дворца.
Одним из наиболее романтических нюансов было то, что в течение первых безмятежных недель они очень мало времени проводили наедине. Это напоминало Джорджине прочитанные истории о звездах старого кино, которые на свои юбилеи давали интервью о том, как безумно счастливы были вместе. Но надо признать, чем, больше времени она проводила с Саймоном Лонгом, тем больше он ей нравился. Лонг имел старомодные хорошие манеры, был знаком с законами экономики и бизнеса. И, насколько могла судить Джорджина, был настоящим джентльменом. Он пылко верил в парламентскую систему и в попытку возродить ныне умирающий дух превосходства британского качества, который однажды сделала английские товары и услуги престижными для всего мира.
