Случилось чудо. Ник Элбет собственной персоной ждет ее на тротуаре, забыв о своей, обычно небрежной манере поведения. Он даже не попытался скрыть радость и облегчение от ее прихода.
– Дорогой. Ты не поверишь. Я ждала у Симпсона на Пикадилли.
– Прямо как в фильме «Вдали от безумной толпы», когда Фанни Робин ждала сержанта Троя не у той церкви и потеряла его навсегда!
– Но мы нашли друг друга, Ник, и будем жить-поживать долго и счастливо!
Джорджина шутила только наполовину.
Хотя они и соблазнились ужином у Симпсона, в добавление ко всему купили жареной рыбы, чипсов и булочек с джемом для поддержания сил во время путешествия в Дувр. Никогда еда не была такой вкусной.
Все еще ощущая теплые поцелуи на своих губах и резкий соленый ветер с пролива, она мечтала оказаться на борту парома рядом с Ником. Наблюдая, как он медленно уплывает в темноту, Джорджина вдруг почувствовала дурноту. Только сейчас она заметила двух мужчин на верхней палубе. В сознании всплыли те же лица в ее офисе. Именно эти люди сопровождали отца Роксаны в Челси Мьюз.
Воскресенье у Фрика.
Утром Билл Нел отвез Мону, Грега и Мелиссу в «Плазу» на поздний завтрак. Затем они прошлись по Пятой Авеню, посмотрели книги на лотках уличных торговцев и оставили детей в зоопарке, перед тем, как продолжить прогулку в особняке сталелитейного магната Генри Клэяф Фрика, построенного в Стиле Людовика XVI. Дом предназначался для жизни, но, главным образом, должен был стать местом хранения коллекций мебели, скульптур и картин. Будучи точным и аккуратным человеком, Фрик в своем завещании отметил, что оставляет особняк в качестве главного жилища любимой жене. После ее смерти дом со всеми сокровищами передавался в дар будущим поколениям. Он стал общественным музеем.
Мона знала, что Билл Нел очень предусмотрителен. Он спланировал эту воскресную экскурсию, как элегантный и вдохновляющий способ подготовить ее к завтрашнему прослушиванию. Отель «Плаза», великолепие Центрального парка, величие домов на Пятой Авеню со швейцарами у дверей, одетыми, как опереточные генералы, и под занавес визит в особняк Фрика, где, по обыкновению, Мона засмотрелась на портреты леди Гамильтон.
– Не удивительно, что лорд Нельсон втюрился в нее. Ну разве она не великолепна?
– Как сказать.
– Что ты имеешь ввиду? Я бы отдала мои зубы мудрости, лишь бы выглядеть, как она.
Билл застонал. Старая история. Навязчивая идея Моны о своей внешности. Он терпеливый человек и любит Мону. Сейчас у нее трудный период, поэтому он предпочитает не обострять ситуацию.
– Это зависит от того, чью точку зрения ты выбираешь. Эмма в исполнении Вивьен Ли была захватывающе красива: стройная, изысканная, неповторимая. Эмма Гленды Джексон – более исторически точна: неряшливая, крикливая, вульгарная особа, которая могла обставить по части выпивки самого Нельсона и без смущения рыгать за столом!
Вглядываясь в пастельные, романтические тона портрета кисти Ромни, Мона вздохнула.
– Я предпочитаю версию Вивьен Ли. Почему я не родилась с ее внешностью? Вместо…
Она обернулась к Биллу. Тот терпеливо провел рядом с ней все эти месяцы выздоровления, его уверения постоянны и непоколебимы. Ее нос выглядит прекрасно. Возможно, это не тот нос, который она хотела, но он выглядит прекрасно. Завтрашнее прослушивание состоится для самой большой, дорогостоящей и длительной рекламной кампании в истории телевидения. Это озвучивание, в котором у Моны шесть разных персонажей. Они будут петь секстетом, точнее, Мона запишет все шесть партий, а компьютер затем гармонично сведет их.
– Я знаю, ты ненавидишь, когда я говорю так, но ничего не могу поделать с собой. Я схожу с ума из-за того, что хочу выглядеть, как Вивьен Ли, вместо… – Мона поискала сравнение. – Вместо горбуна из «Собора Парижской богоматери».
Даже она рассмеялась, когда Билл изобразил Чарльза Лотона в роли урода. Подняв одно плечо, он искоса смотрел на нее, ужасно при этом гримасничая.
– Ты абсолютно права. Именно так ты и выглядишь.
– О'кей, о'кей, я прекращаю! Ты прав. Я работаю. Это больше, чем могут сказать многие актрисы. Я везучий парень.
Именно это Мона должна постоянно напоминать себе. Счастливица, имеет деньги для оплаты доктора и больничных счетов. Она знала, что косметическая хирургия не покрывается медицинской страховкой, так как не считается жизненно необходимой. И так достаточно красива. Мона понимает это. Чего она не может вынести, так это стоимости исправления ошибки. Началось с безумной платы за скорую, доставившую ее в госпиталь, потом тысячи и тысячи долларов за срочную операцию, пребывание в госпитале, плюс счета за анализы, лекарства и тому подобное.
Словно этого мало, Брент совершенно перестал высылать чеки на содержание детей, используя, как оправдание инцидент в Вашингтоне. Он угрожал вызвать Мону и Эми Хамфриз в суд за похищение Мелиссы и Грега из мотеля и нанесение ему эмоциональной травмы из-за исчезновения детей. К тому же, они ущемили родительские права отца.
